Чтение онлайн

Всегда восхитительно было наблюдать (а это первый попавшийся пример), как он реагировал на женщин. Поставьте его перед лицом женщины или группы женщин, которых он хоть в малейшей степени нашел привлекательными, и его лицо, его глаза, все его тело приобретали напряженную готовность. Я не знаю, был ли Арнольд в общепринятом смысле слова юбочником — эта проблема не слишком беспокоит меня — ясно одно, было бы нереально ожидать от человека, так настроенного на женскую волну, как он, чтобы он прошел сквозь долгую жизнь, не испытав на этом пути маленьких приключений. Но вот, что мне действительно интересно, поскольку я так часто дивился этому, каким образом магнетическое женское начало вызывало на поверхность эту удивительную энергию.

Летом 1975 года моя пьеса была поставлена в городе Сток-он-Трент театром Виктория. Арнольд, которому тогда было восемьдесят, пришел на премьеру; после спектакля следовал прием для исполнителей и друзей; и я никогда не забуду вид Арнольда на этой вечеринке, удерживающего перед собой полукруг молоденьких актрис, чья прелесть, казалось, стала еще более очевидной, благодаря его несомненному восхищению ими. Удовольствие, радость, веселье лучами исходили от его слабого хилого тела.

Хилого, к тому времени это в самом деле было так. Он полностью насладился летом, долгим и жарким, сидя в своем саду или бродя за городом. С первым холодным прикосновением осени он подхватил простуду и внезапно, как это случается со стариками, все сразу пошло насмарку. Всю зиму он находился буквально на пороге смерти, но (милостиво это или нет) сложный современный медицинский уход поддержал в нем жизнь. С первым весенним солнышком он через силу напялил на себя одежду и даже вышел из дома. «Мне станет лучше с приходом хорошей погоды», сказал он, и с верой в это, одним апрельским днем, мы отправились побродить. То была слабая тень его прежних размашистых прогулок; я привез его за город, мы вышли из машины и, стоя на бугорке, начертали план похода по периметру треугольника длиной примерно в милю.

Задолго до того, как была преодолена эта миля, Арнольд увял. В его старческом теле, которое за семьдесят лет до того выдержало и недоедание и болезнь, и все эти годы двигалось в великолепном темпе, попросту не осталось сил. Мы шли все медленнее и медленнее. Я хотел было предложить ему присесть, а тем временем вызвать машину, но тут позади нас я услышал стучащий мотор трактора. Он подъехал, везя за собой плоскую тележку, груз с которой уже был опорожнен. Мы помахали. Тракторист, добродушный молодой парень, помог нам вскарабкаться на тележку и мы, сидя на ее гладких досках, пыльных от остатков соломы и сечки, завершили треугольный маршрут. Арнольд, с удовлетворением смотря на медленно двигавшийся мимо него пейзаж, заметил, что это было бы недурно попутешествовать по Британским островам на тракторе с прицепом.

То была последняя моя прогулка с Арнольдом. Постель, а затем и могила предъявили на него свои права в самом начале лета, в пору, которую он так любил, и жизнь его завершилась посреди зеленеющих листьев и щебечущих птиц. Но я помню его подпрыгивающим на этой тележке позади трактора, явно получающим удовольствие и испытывающим наслаждение и от этой последней поездки, как находил он вкус и во всех предыдущих.

Я очень гордился Арнольдом. Он был моим отцом.

John Barrington Wain, 1983.

Журнал «Англия» — 1984 — № 4(92)