Чтение онлайн

— Несомненно, — Исмир отошел к полочке с декоративными флаконами для духов, делая вид, будто рассматривает их. Надо думать, он просто меня щадил, давая пережить потрясение хоть в видимости одиночества. — Он один из главарей.

А ведь у Ингольва имелись немалые претензии к хель — из-за меня, из-за аромагии.

Я сглотнула, представив, что вскоре начнется в Хельхейме. Даже если все люди разом поддержат заговор (чего наверняка не случится), то хель и драконы без боя не сдадутся. А им подвластна главная сила этих мест — лед. Страшные морозы, дикие бури, стремительное наступление ледников и сходы лавин, замерзшее море, через которое не переправиться ни одному кораблю… Фимбульвинтер в миниатюре!

Если же заговор будет подавлен, то… Всех бунтовщиков ожидает смертная казнь или рудники на севере (по сути, та же казнь, только растянутая во времени), и то же касается всей их родни до пятого колена.

У меня закружилась голова. Боги, милосердные мои боги, только не это! Мой Валериан, мой мальчик…

— И чего вы хотите от меня? — я пыталась казаться спокойной, но голос предательски дрожал.

Исмир стремительно обернулся, и теперь казался чужим, холодным и безжалостным. И запах, в котором все сильнее проскальзывали мятные ноты — колкие и хрупкие, как сосульки.

— Я увезу вас с сыном из Хельхейма, но при двух условиях. Во-первых, если потребуется, вы займетесь лечением наших детей. Но это на крайний случай, если ничто другое не поможет. А во-вторых, поможете мне изобличить заговорщиков.

Я тяжело сглотнула, борясь с тошнотой. Одно дело просто убежать от мужа, а совсем другое — намеренно и расчетливо его предать.

— Вы позволите мне немного подумать? — спросила я тихо.

— Думайте, — пожал широкими плечами Исмир. Пахло от него терпким, немного горьким и свежим бергамотом — благородный холодный аромат. Сдержанность. — Я вернусь в полдень. Тогда и расскажу подробности.

Надо думать, в моем ответе он не сомневался.

— Постойте! — окликнула я его уже у двери.

Исмир стремительно обернулся.

— Да?

— Скажите, все это… Вы ведь держались поблизости не ради меня, а из-за Ингольва, верно?

— Сначала — да, — откровенно признался он, сверкнув синим льдом глаз. — Сначала.

И выскользнул из «Уртехюс», словно растворившись в метели, а я бессильно опустила голову на руки. Боги, милосердные мои боги, за что?!

За окном шумел город: переругивались возницы, истошно сигналили автомобили, визгливо бранились торговки. Из открытой форточки веяло запахами лошадей и бензина, рыбы и пирогов, моря и грязи…

А я сидела, невидяще глядя на причудливые флаконы для духов, и пыталась собрать воедино разбегающиеся мысли.

Отчаянно хотелось вычеркнуть из памяти откровения Исмира, чтобы все мои печали ограничивались пакостями слуг и изменами мужа… Всего несколько часов назад все это казалось мне таким важным, заслоняло горизонт моего будущего грозовыми тучами. А теперь, завороженно глядя на вздымающуюся над Хельхеймом цунами гражданской войны, я осознала, насколько малы и незначительны были мои беды.

С улицы пахло подгнившей рыбой и тяжелым кисловатым старушечьим духом, из щелей в оконной раме тянуло холодом, из-за чего у меня вставали дыбом волоски на руках. Впрочем, вероятно, мерзкий запах мне мерещился.

Я заставила себя глубоко вздохнуть и с силой растерла пальцами виски и затылок.

Разумеется, можно предположить, что Исмир просто наврал мне с три короба, однако поверить в это не получалось при всем желании. Слишком серьезен он был, слишком зол. Можно подделать выражение лица, мимику, жесты, но обоняние не обманешь.

Значит, заговор действительно существует, и Ингольв в нем замешан. Другой вопрос, откуда об этом известно самому Исмиру. Впрочем, наивно думать, что хель и драконы не присматривают за происходящим в человеческих городах. Наверняка у них имеется целая сеть осведомителей, сторожевые заклятия, да боги знают, что еще! Так или иначе, Исмир совершенно уверен, что готовится переворот. А мне придется выбрать: надеяться на выигрыш заговорщиков или переметнуться на сторону ледяных. Занятный выбор из двух зол мне предстоял, ничего не скажешь!

От таких мыслей голова моя шла кругом, а тело бил озноб. Я накинула на плечи шаль, заперла дверь и свернулась клубочком в кресле.

Ингольв — мой муж, и я обязана поддерживать его в любой ситуации. В памяти всплывали горькие, как ивовая кора, обиды и разочарования, но ведь у нас было немало и хорошего! Другое дело, что теперь все хорошее вспоминалось смутно и отстраненно, будто я прочитала о нем в книге или увидела во сне… И все же… Предательство пахнет дегтем, его так трудно смыть, и еще труднее избавиться от неотступного мерзкого душка.

Но могу ли я поверить, что хель и драконов просто сметут, как шахматные фигуры с доски? Я покачала головой. Невозможно, не уничтожив сам Хельхейм, уничтожить ледяных — его плоть от плоти и кровь от крови.

Тут меня накрыло понимание. Они ведь хотят именно этого! Уничтожить Хельхейм, растопить его льды и снега, перекроить под себя. Кусочки головоломки встали на свои места: мой сон, странные болезни хель и, как выяснилось, драконов, та оплывшая статуя…

Живо вспомнились любознательная Альг-исса и ее Мать с ломом наперевес, застенчивые хельские мужчины и мягкая насмешка в глазах Исмира, белые медведи и флегматичные пингвины… Их намерены пустить в расход, и я должна равнодушно и трусливо за этим наблюдать?! Долг перед мужем — превосходное оправдание.

Я выдернула из густой массы волос заколки и поморщилась от боли. Но боль эта меня отрезвила. К йотуну хель, драконов и заговорщиков! Я — всего лишь слабая женщина, разве мне по силам решать судьбы мира? Не важно, на чьей стороне мои симпатии, куда важнее спасти Валериана. Привязанность к мужу, живущая вопреки всему, супружеский долг, данные у алтаря клятвы — все это такие мелочи по сравнению с долгом перед ребенком, которого я выпустила в этот мир! Ради него я готова царапаться и кусаться, лгать и предавать.