Чтение онлайн

– Ты будешь жить, – сказала Дивота, оторвавшись от дел. – Тебя этот вызов на дуэль касается очень мало, chere, это в большей степени дело их гордости. Для Гамбьера потерять и тебя, и поместья на острове означало слишком многое.

– Но еще и Серефину. Мне так кажется. – Дивота вернулась к своим делам, не ответив на ее последние слова. Освободив сундучок, она перешла к деревянной коробке, в которой что-то звякнуло. Минуту спустя она выпрямилась.

– Я думала, что ты брала с собой последнюю бутылочку духов.

– Да, брала. А она тебе нужна?

– Просто хотела поставить ее для тебя на столик, а другие забрать в нашу рабочую комнату. Но бутылочки здесь нет.

– Не может быть. Она стояла на столе в каморке рядом с моей комнатой, со всеми остальными.

– Ее там не было. Все вещи я упаковывала сама.

– Не думаю, что это что-нибудь значит, – успокоила ее Элен, поскольку ей показалось, что Дивота расстроилась.

– Кто-то ее забрал... – помрачнев, сказала горничная.

Неужели? Элен нахмурилась. Насколько она помнила, в последний раз, в полдень, накануне вечеринки Дюрана, она видела бутылочку там, где она обычно стояла, – в каморке. Если ее кто-то украл, то список подозреваемых был бы слишком длинным – от хозяйки-мулатки и ее прислуги до мужчин и женщин, которые пришли по приглашению Дюрана. В тот вечер гостей было слишком много – одни приходили, другие уходили.

Заторможенность Элен была связана с голодом и усталостью. Когда Райан ушел, Бенедикт принес ей немного еды. А теперь, наблюдая за Дивотой, которая прибиралась в спальне, Элен с трудом боролась со сном и вскоре заснула. Однако когда она проснулась спустя пару часов, то почувствовала, что сон ее почти не освежил, хотя оставаться в постели ей больше не хотелось.

Дождь прекратился, но зеленая листва дуба во дворе блестела от влаги, и капли воды все еще стекали с черепичных крыш, падая на мощеную поверхность двора. Прохладный бриз, продувавший галерею, был настолько пропитан влагой, что от него становилось холодно и неуютно. Пасмурная погода, державшаяся в течение нескольких дней, создавала впечатление надолго затянувшегося вечера, поэтому задолго до наступления настоящей вечерней темноты на кухне, где готовился обед, повара работали при свете ламп.

На улицах появилось больше людей. Слышались цокот копыт, лай собак, зазывные крики продавщиц сладостей, призывавших покупать их товар. Наконец у ворот раздались звуки шагов.

Элен улыбнулась. Эти шаги она всегда могла бы узнать. Она поднялась и подошла к лестнице, ожидая, когда во дворе появится Райан.

Появился он не сразу. Снизу какое-то время слышался чей-то разговор. Но вскоре звуки стихли.

Райан вошел, наклонив голову, что-то рассматривая у себя на ладони. Потом, отломив кусочек того, что лежало на ладони, положил его в рот.

– Что у тебя в руке? – Слова вырвались у Элен непроизвольно, вызванные случайной мыслью, каким-то слабым воспоминанием.

Райан поднял к ней свое улыбающееся лицо и, жуя, стал подниматься по лестнице.

– Это всего-навсего конфетка-пралине, – сказал он. – Дел было много. То одно, то другое... я за ленчем не успел сегодня толком поесть. А ты не хочешь попробовать?

Он отломил еще один кусочек конфеты, и в этот момент до Элен донесся запах – сладкий и тошнотворный. Она бросилась ему навстречу вниз по ступенькам.

– Не надо, – закричала Элен, – ох, да не надо же!

Его глаза округлились, он замер, поднеся следующий кусочек конфеты ко рту. В этот момент Элен почти упала на Райана, с силой отбрасывая его руку, так, что конфета, которую он держал, вылетела из руки, упав на камни двора.

Разглядывая его лицо и боясь увидеть на нем болезненные признаки, она с ужасом прошептала:

– Яд... Она отравлена!..

– С ним все будет в порядке?

Элен задала этот вопрос как можно тише. Ей не хотелось беспокоить Райана, который совсем недавно уснул. Его рука покоилась меж ее ладоней. Очень тяжело было очистить его тело от яда, но травы и порошки Дивоты в конце концов сделали свое дело.

– Я же говорила тебе, chere, что он крепкий мужчина. Утром он вряд ли вспомнит, что чувствовал себя плохо.

Элен тихонько вздохнула, но потом вдруг вздрогнула.

– А если бы меня не было на галерее? А если бы он съел всю конфету до того, как я его увидела? – с горечью в голосе проговорила она.

– Он бы умер... Но все обошлось, и Райан жив. Не думай об этом больше, ты должна пойти и поужинать. А потом тебе нужно лечь спать.

– Только не здесь, – сказала Элен, указывая на постель Райана, которую они делили в течение стольких недель. – Мне... мне не хочется его беспокоить.

– Бенедикт приготовит для тебя постель, пока ты будешь кушать.

– Конечно, – с готовностью откликнулся слуга.

Элен стояла и смотрела на Райана, на темные круги под запавшими глазами, на бледные щеки и лоб.

– Эту дуэль надо отменить. – И поскольку Дивота и Бенедикт промолчали, Элен продолжала: – Ну разве не так?

– Я бы не осмелился так утверждать. Это дело чести, – возразил Бенедикт, покачав головой.

– Конечно же, он не сможет выйти на поле битвы. Утром он еще будет слишком слабым.

– Это решать ему самому, – ответила Дивота. – Ты не должна переживать и беспокоиться, тебе это вредно.

– Ну как же мне не беспокоиться? Ох, Дивота, неужели ничего нельзя поделать, чтобы остановить это безумие?

Дивота встретила ее взгляд, а потом перевела взгляд с Элен на неподвижно вытянувшееся мужское тело на кровати. Она о чем-то думала.

– Наверное, все же найдется какой-то способ, – наконец, кокетливо поджав губы, сказала она.

Элен вздохнула и с надеждой взглянула на Дивоту. Горничная подошла к Элен, обняла ее за плечи и повернула к двери.

– Пойди поешь, только не волнуйся, chere, и не мучай себя, – тихо сказала Дивота. – Конечно, имеются всякие возможности, чтобы остановить эту дуэль, но не все подвластно людям...