Чтение онлайн

С утра я всегда хожу по центральной лестнице, и сейчас не изменила собственному распорядку. Слегка приподняв подол платья, я спокойно шла вниз, совершенно не глядя по сторонам, когда мой взор зацепился за что-то непонятное. Нахмурившись, я остановилась и даже вернулась на несколько ступеней назад, подойдя к заинтересовавшей меня портьере, каковой раньше здесь не наблюдала. Тяжелая, из темного бархата бордового цвета, портьера небрежно скрывала дверь, часть которой оставалась на виду. Явно для меня. Что же, я не стала игнорировать хоть какое-то развлечение, снова выпавшее на мою долю после длительного затишья. Забыв на время о завтраке, я не стала тянуть и, отодвинув бархат в сторону, с усилием повернула ручку массивной двери. Для разнообразия без всяких завитушек или резьбы по дереву. Осторожно открыв дверь, я настороженно заглянула внутрь. Заметив две ступени, ведущие вниз, не стала пока входить полностью, остановившись на пороге. Комната на удивление, не отличалась большими размерами, какими были остальные помещения башни. Освещенная лишь одним канделябром с пятью свечами, она оказалась частично погруженной в полумрак. Как и все в башне, оформленная в темных тонах, с темным рисунком на стенных панелях, с большим ковром из кожи тонкорунного барана черного цвета, комната казалась пустой и нежилой. Имеющая вид ровного прямоугольника, комната не была перенасыщена мебелью и явно выполняла другую функцию. Справа от меня у стены разместился большой, изразцовый камин, выполненный из цельного куска малахита темного цвета, с догорающими углями в нем. Слева, у дальней стены, я заметила тяжелый дубовый стол, два массивных стула и что-то занавешенное тяжелой портьерной тканью. На столе лежало что-то похожее на мольберт. Вздернув в удивлении правую бровь, раньше мне башня не подкидывала картин, я наконец вошла внутрь помещения. Окон в комнате не наблюдалось. Окинув взглядом комнату еще раз, на предмет выявления еще каких-нибудь тайников, я направилась к портьере. Меня удивила величина картины. Ткань свисала, оказывается практически с потолка и тяжелыми складками собиралась на полу. Пыли не наблюдалось, башня за этим следила хорошо.

Хмыкнув, мне захотелось покончить с тайной быстрее, я протянула руки и одним сильным рывком содрала ткань вниз. На удивление, портьера словно ждала моего прикосновения и сама осунулась к ногам, открыв моему взору... отнюдь не картину. От изумления у меня отвисла челюсть. Такого подвоха от башни я совершенно не ожидала. Когда-то я говорила о том, что никогда не видела своего отражения в зеркале. Так вот передо мной стояло зеркало. Самое настоящее. Большой высокий прямоугольник, выше моего роста, в серебряной раме.

Несколько долгих минут я просто тупо пялилась в зеркало, пока до меня не дошло - в такой полутьме я никак не разгляжу свое отражение. На секунду испугавшись того, что за много веков потеряла свой истинный облик, я отступила назад и лихорадочно оглянувшись, метнулась к камину за свечами. Взяв канделябр, я вернулась к зеркалу и глубоко выдохнув, подняла подсвечник вверх, так чтобы видеть свое отражение.

На меня смотрела встревоженная девушка, с лихорадочно горящими карими глазами, обрамленными длинными черными ресницами. Я совершенно не изменилась. Даже не постарела. Да, я забыла, как выгляжу, но и одного взгляда хватило, башня свое дело делает и отлично. Среднего роста, стройная, облегающее платье не скрывало фигуру; с длинными по-прежнему темными рыжими волосами. Овальное лицо и классически правильные черты. Длинная шея, с застегнутым наглухо воротом. Я по-прежнему скрываю длину шеи, считая это некрасивым. Огромные глаза с пронзительным взглядом, которого боялась супруга моего братца. Чуть приоткрытые узкие бледные губы и узор, который я видела в первый раз по-настоящему. Выполненный в одном цвете, он извивался, закручивался, сворачивался, скручивался, перемежаясь с точками, мазками, спиральками. Очень яркий и черный.

Поставив канделябр на стол, я, не оглядываясь, вышла из комнаты и молча, отправилась в кухню. Что я делала в тот день? Не помню. Ходила, долго. Думала, лихорадочно. Делала, машинально.

Вновь вернулась к комнате я только через три дня. Она оказалась на месте, не думая исчезать. Значит, башня что-то замыслила. Снова нерешительно потоптавшись перед дверью, я все же вошла. У меня мелькнула мысль о том, вдруг зеркало волшебное, и может указать на лазейку в моем заточении. От вспыхнувшей надежды заболело сердце, и я просто боялась пойти и проверить свои надежды. Слишком долго мне пришлось усмирять собственную гордыню в свое время. Даже когда в мир унеслись песни и легенды об одинокой башне, и заключенную в ней принцессу, я не лелеяла столь радужных надежд.

Внутри все осталось без изменений. Зеркало стояло в углу, в пол оборота к входной двери. Портьера по-прежнему валялась на полу. А канделябр стоял на столе, освещая угол зеркала, и языки свечного пламени отражались в темном стекле. Отбросив нерешительность, я спокойно подошла к зеркалу. Вытянув вперед правую руку, я раздвинула пальцы и, едва не касаясь ладонью и кончиками пальцев поверхности зеркала, на несколько мучительных минут закрыла глаза, сосредоточившись на сканировании объекта. После применения магии у меня всегда болела голова, но это того стоило. По крайней мере, я буду знать, на что рассчитывать.

Ощутив жесточайшее разочарование, я убрала руку, и устало осела на пол. Магии в зеркале не наблюдалось. Подтянув ноги к груди и уставившись в одну точку, я замерла, пытаясь переварить и разочарование, и злость, и отчаяние. Ведь знала, нельзя мечтать о не сбыточном, и все равно, за пятьсот веков не изжила этих надежд. Постепенно мои чувства приходили в подчинение мыслям, логике, разуму, хотя это давалось с трудом. Разочарование подточило мои резервы спокойствия и рациональности. Это зеркало убило во мне чувство к жизни. К продолжению моей никчемной жизни. Вдруг захотелось тихо скончаться, дабы не видеть, как в очередной раз братец подложил подлость, на которую я не могу ответить.

Сколько я просидела, не знаю. Постепенно я очнулась. Поднявшись с пола, подтянула массивное кресло и поставила его прямо напротив зеркала. Затем убрала портьеру в угол, подальше. И не оглядываясь, ушла.

Каждый раз, спускаясь в кухню, я видела дверь разочаровавшей меня комнаты. Она и не думала исчезать, буквально истязая мои нервы своим присутствием. Показать простое зеркало, поманив призрачной надеждой после стольких лет и так жестоко посмеяться. На восстановление равновесия ушло практически два месяца. Я полностью замкнулась в себе и стала даже постепенно погружаться в депрессию, чего не было за все время моего заточения. Полностью забросив фехтование и даже чтение, я целыми днями просиживала в библиотеке, бездумно глядя в потолок. В кухню спускалась лишь по необходимости, но отчего-то так и не сменила маршрут своего передвижения. Проходя мимо двери по первости, я пролетала пролеты, точно за мной гнались, потом уже стала притормаживать и проходить спокойным шагом. А уже в конце второго месяца я даже однажды остановилась, и некоторое время стояла в задумчивости перед дверью, не решаясь пройти мимо.

Не зная, что предпринять, я все медлила. Потом вдруг шагнула вперед и толкнула дверь, которая, казалось, только этого и ждала, открывшись без особых усилий с моей стороны. В комнате все осталось без изменений, мне назло. Пройдя вперед, я достала из кармана небольшую книжицу, и демонстративно, усевшись в кресло с ногами, раскрыла ее, стараясь не обращать на свое зеркальное отражение. Неожиданно для себя я сумела погрузиться в чтение, забыв о собственном двояком положении. Преодолев постепенно разочарование, я стала приходить в комнату с зеркалом практически ежедневно и спокойно читала.

***

Время шло как всегда медленно, и комната с зеркалом немного скрашивала мое существование. Сюда я приходила ближе к вечеру, так как не видела, как постепенно солнце опускается за горизонт, уступая место вечерней мгле. Так мне становилось спокойнее. Погружаясь в чтение, я даже стала подумывать, каким образом перетащить зеркало в мою комнату. Отрываясь от чтения, я с интересом разглядывала внутреннее убранство, подсчитывая параметры. Я вообще люблю смотреть и потому могу часами разглядывать один узор на стене или гобелене. За это свойство мне всегда доставалось от более шустрых братьев и сестер. А здесь в полумраке даже свечные тени казались интересными и захватывающими, ради разнообразия моего одиночного существования.

В комнате даже стали появляться новые книги, по интересующей на данный момент тематике. Заходя в комнату, я первым делом направлялась к камину и, забирая очередную книгу, садилась в кресло. Для большего удобства я притащила из своей комнаты низенький мягкий пуфик для ног и иногда садилась прямо на него, положив голову на сиденье кресла. Едва тлеющий камин не давал треска и погружал комнату в тишину и безмятежность.

Поджав ноги под себя, я как всегда сидела в кресле, положив книгу на подогнутые колени, укрытые пледом. Оторвавшись от чтения, я откинулась на спинку кресла и подняла глаза к потолку. Книга вдруг перестала нравиться, навалилось какое-то безразличие что ли. Вздохнув, я заложила книгу закладкой, на будущее и выпрямилась в кресле, ощутив, как заныла спина, от неудобного сидения, скрючившись. Потерев лоб, я подняла глаза, случайно взглянув в зеркало, стоящее напротив. И замерла...