Чтение онлайн

Мысли о том, что он вовсе не так прост, как кажется, занимали меня всю дорогу. Когда Харт наклонился и принялся наводить порядок в своей машине, ветер на мгновение взвил край его плаща и я увидела кобуру, из которой торчала рукоятка пистолета.

– Так что случилось в Датском королевстве? – спросил Харт, когда мы наконец устроились за столиком ресторана-буфета.

Передо мной стояла тарелка, в которую я нагребла в три раза больше еды, чем мой сотрапезник. Гораздо больше еды, чем могла съесть. Харт уже расправился со своей картошкой и говядиной в остром соусе и попросил чаю, а я все никак не могла остановиться. Никогда не бывала в этом ресторане, но теперь буду ходить сюда постоянно. Если только появятся деньги.

– Отец вышел из себя, как только узнал, какую жизнь я веду. Рок-концерты, поход в ресторан Стаффордов, встречи с парнями – хотя даже не встречи, а встреча! Одна-единственная! Потом все как-то затухло.

– Встречи с парнями – да это же просто отвратительно, – усмехнулся Харт.

– Парнем, – буркнула я, давясь картошкой. – Не пытайтесь изобразить меня хуже, чем я есть. Подайте соль.

Он расхохотался и пододвинул ко мне солонку.

– А знаете, что самое отвратительное? Что не я сама рассказала родителям об этом! За мной следили! За каждым моим шагом! Наверно, даже заглядывали с телескопом в окно, иначе откуда им знать, какие фильмы я смотрела! Надеюсь, это были не вы, потому что иногда, например, лежа ночью в комнате, я делала очень непристойные вещи. – Я помахала перед лицом Харта двумя пальцами, лишь бы смутить его.

Мне не нравилось, что он тоже детектив и работает на отца. Но он не смутился, фыркнул и закатил глаза, словно смотрел на выходки ребенка.

– Я не следил за вами. Присматривать за детьми – немного не мой профиль.

– Мне двадцать, мистер Харт. И я уже лет семь как могла бы родить. Ну, с биологической точки зрения. Сколько, кстати, вам?

– Двадцать восемь. Только, прошу, не пытайтесь посчитать, как давно я мог бы стать отцом. Я не люблю говорить на столь личные темы.

Я рассмеялась, откинувшись на спинку. Что может быть лучше действительно смешной шутки? Мы помолчали с пару минут, занятые едой, потом он спросил:

– Между прочим, за вами следили не только с целью поймать вас на горячем. За вами присматривали, чтобы уберечь от Стаффордов.

– Пф-ф, Стаффорды не тронут меня. Пять лет прошло с тех пор, как я поклялась Дэмиену, что не причиню вреда Стаффордам, а он позже в письме пообещал мне неприкосновенность. И с тех пор Стаффорды ниже травы… Даже был случай, когда киллер просто опустил оружие и ушел, хотя мог бы легко продырявить мне голову. Вы в курсе этой истории? Моего водителя потом уволили…

– Да, я знаю, о чем вы, – кивнул он. – Но вот насчет Стаффордов я бы не был так уверен.

– Почему? Они бы уже расправились со мной, если бы хотели. Потому что я без охраны, с тех пор как съехала.

– А может, они решили оставить вас на десерт, – сказал Харт, отхлебывая чай из чашки и сверля меня глазами.

– Но тот киллер…

– Тот киллер охотился за вашим отцом. Не за вами. Киллеры, между прочим, убивают именно тех, за кого им заплатили. Так что, могу предположить, ему просто было жаль тратить на вас пули.

– Признайтесь, родители послали вас переубедить меня вернуться на жердочку в родную клетку? – прищурилась я, откладывая вилку.

– Нет, – ответил Харт. – Они не будут никого посылать, и сами уговаривать тоже не будут. И знаете почему?

– Почему?

– Потому что, Кристи, границы вашей клетки простираются шире, чем вы думаете. Что бы вы ни решили, вас все равно будут охранять. Думаете, сейчас за вами не присматривают? – спросил он.

– Я не понимаю, – пробормотала я.

– Парень за столиком у стены – его зовут Кен – вовсе не стейком увлечен, а тем, чтобы прикрыть вас со спины, если вдруг что. А вон тот бритоголовый – его зовут Джек – ринется к вам и накроет своим телом, если вдруг понадобится.

– Вы шутите? – одеревенела я.

– Кристи, я уважаю ваши попытки отстоять свою свободу, но, учитывая, что у вашей семьи полно врагов, я бы не стал вступать с родителями в прямую конфронтацию. Вам по-прежнему нужна их защита, потому как слово Стаффорда – дерьмо собачье.

– Не смейте говорить так о нем.

– Почему нет?

– Это человек спас мне жизнь! – воскликнула я. – Он спас мне жизнь, Гэбриэл! А что, к примеру, сделали вы? Ну, кроме шпионажа и услуг курьера. Что? Ах да, купили мне ужин! Ну хотя бы это!

Пожалуй, это было слишком. Меня снова занесло и на этот раз слишком круто. Но если смотреть правде в глаза, то в чем я была не права?

– Здесь есть терраса, я подожду вас там, – сказал Харт так спокойно, словно мой гнев был обращен и не на него вовсе. – Как только закончите ужинать, позовите меня, и я отвезу вас домой. – И он встал и вышел, оставив меня наедине со стынущей едой и Кеном и Джеком, умело изображавшими свое отсутствие.

Я таки задела его. Харт не подал вида, но моя компания ему явно разонравилась. Я отодвинула тарелку, залпом выпила чай и пошла к террасе. Снаружи было ветрено и темно, высоко в черном небе мерцали редкие звезды, где-то слышался вой полицейский сирены. Все точно так же, как и у меня на душе, – сплошной мрак и тревога.

Харт стоял у перил и курил. Ветер играл с его темными волосами и полами плаща, срывал искры с кончика сигареты и уносил в пустоту.

– Гэбриэл, простите, я перегнула палку, – сказала я, становясь с ним рядом. – Я не должна была говорить все это. Не злитесь, прошу…

– Я не злюсь.

– Я же вижу, что злитесь.

– Нет, злится та маленькая девочка внутри вас, которая верит в доброту, любовь и справедливость и по уши влюблена в Дэмиена Стаффорда, – спокойно ответил Харт. – Но все дети рано или поздно взрослеют, так что меня это все не особо беспокоит.

– Я не влюблена в Стаффорда, – фыркнула я. – С чего вы взяли? Мне было пятнадцать, когда мы с ним встретились. Я была ребенком. И вообще видела его всего два раза в жизни. Не думаю, что любовь – подходящее в данном случае слово.

Харт бросил сигарету, развернулся ко мне и, глядя прямо в глаза, спросил:

– Вы бы хотели увидеть его снова?

Я приросла к полу, ноги одеревенели, кровь прилила к лицу. Мой собеседник только что залез мне в саму душу и вынул оттуда на свет мою самую заветную мечту. Сейчас она лежала на его руке и ее сияние ярко освещало мое лицо. И, клянусь, Харт видел это.