Ассасин
Шрифт:
Шампер едва не взвыл от досады. Если этот ловкач выберется в окно…
– Прикажите кому-нибудь поджидать его снаружи! – рявкнул маршал, а в следующий миг сделал то, чего и сам не ожидал от себя: он двинулся по уступу за ассасином.
Это было опасно. Он был мощнее этого парня, шире в плечах, а выступ был узким. Ко всем чертям! Не таким и узким… если не думать о полумраке и пустоте внизу.
– Ты не уйдешь от меня, дьявол… не уйдешь, – шептал Уильям, шаг за шагом продвигаясь за лазутчиком.
Кто-то из тамплиеров двинулся следом, но сорвался и с криком полетел вниз. Кто-то воскликнул, требуя, чтобы маршал вернулся, что сейчас они принесут лук, что уже послали за стрелком…
Ну да, ну да. А пока они будут бегать, этот парень уже выберется в окно. Черт! Уильям не мог вспомнить, что там, за этим оконным проемом.
Лазутчик двигался спокойно и беззвучно, как тень. Казался почти грациозным, когда, наконец дойдя до окна, вцепился в каменный подоконник и подтянулся, взбираясь наверх.
– Нет, ты не уйдешь! – шипел сквозь сжатые зубы Уильям.
На его поясе висел кинжал, и он, остановившись, выхватил его. Он провел немало лет в воинской выучке и метнул клинок уверенно. Другое дело, что с узкого карниза, когда позади только стена, а внизу провал, он не мог сделать значительный замах. И все-таки уже взобравшийся на подоконник беглец слабо вскрикнул и припал на колено, зашатался. Казалось, еще миг, и он упадет. Однако он удержался за каменную арку окна, склонился, и уже приближавшийся к нему Уильям мог видеть, как этот парень вырвал торчавший из своей ноги над коленом кинжал. Потом, даже не оглянувшись, он оттолкнулся от подоконника и исчез.
– Забери тебя сатана, красавчик! – прорычал сквозь зубы Уильям.
Нет, нет и нет! Он не может ему позволить снова скрыться. Не может!
Со стороны кричали тамплиеры, требовали, чтобы их маршал не рисковал собой и вернулся. Черта с два! Он уже был у окна, взобрался на него, посмотрел… и задохнулся!
Городская стена внизу была разрушена, но в добрых десяти футах от нее виднелась обвалившаяся куртина прежней постройки. Эта куртина подходила как раз ко второй башне, какую взял себе орден. И этот мнимый Фиц-Годфри уже был там. Даже раненный в ногу, он сумел преодолеть расстояние до нее и двигался по стене, приближаясь к двери в башню. Но не это заставило де Шампера задохнуться. Он увидел, как выводившая на разрушенную куртину дверь отворилась и из нее показалась его сестра! О, зачем он привел ее сюда с корабля, зачем позволил отдохнуть от постоянного пребывания на море, решив, что тут ей не угрожает опасность!
Теперь опасность была перед ней. Мнимый Фиц-Годфри с разбегу едва не налетел на молодую женщину, но резко остановился, замер, упершись обеими ногами и почти проехав по каменному настилу. Они чуть не столкнулись, но глупышка Джоанна даже не отступила! Она замерла перед ним с горевшей плошкой в руке, смотрела. Белое одеяние, темные длинные косы, полная неподвижность при слабом отблеске огня.
«Назад!» – кричало все в душе де Шампера, но в то же время он не в силах был издать ни звука. И только молил про себя: «Беги от него, сестренка! Закрой дверь!
Запрись на засов!»
Ибо он не сомневался, что сейчас этот негодяй схватит его сестру, прикроется ею как щитом, сделает своей заложницей! И тогда он, Уильям, уже ничего не сможет сделать. Он не посмеет рисковать жизнью Джоанны!
Но ассасин все еще не двигался. Как и Джоанна, он стоял и смотрел на нее. Это длилось несколько бесконечных мгновений, и Уильям, понимая, чем подобная встреча грозит его сестре, вдруг решился на отчаянный шаг.
Глухо зарычав, он рванулся из оконного проема, послав свое тело вперед… и полетел.
Какие бы навыки он ни приобрел за годы служения в Святой земле, но выучки ассасинов у него не было. К тому же Уильям был в воинском облачении, в длинной кольчуге, на поясе его висел меч. Его прыжок сверху на разрушенную куртину оказался не столь удачным, как у ловкача ассасина. Он допрыгнул до стены, ухватился за нее, но стал сползать там, где обрывалась кладка… Ноги его болтались над пропастью на страшной высоте.
С невероятным усилием цепляясь за обломанные края и выступы, Уильям подтянулся, уже почти лег на живот, когда понял – его враг рядом. И, ощутив сильный толчок, вновь стал сползать.
Он рычал и задыхался, цепляясь за выступы куртины и не давая этому негодяю столкнуть себя. В какой-то миг он сумел снова подтянуться, но именно в этот момент враг наступил на его удерживающую тело руку, с силой вдавил ее в камень, заставляя разжаться сцепленные пальцы.
Уильям сжал зубы, чтобы не взвыть от боли, ему казалось, что кость затрещала под жестоким давлением сапога ассасина. Тот еще сильнее надавил, и Уильям, охнув, разжал окровавленные пальцы, повис на одной руке. Он чувствовал, как она ползет по выбоинам, как его тело тянет вниз. И самое странное, он слышал, как кто-то во дворе кричит:
– Не стреляйте! В темноте вы можете попасть в маршала. Не стреляйте, я сказал! Там женщина.
И действительно, Джоанна была уже рядом. Уильям услышал, как она закричала:
– Нет, Мартин, нет! Это же мой брат!
На что она надеялась, имея дело с таким подонком?
Уильям понимал, что еще миг – и он сорвется. Но над ним вдруг склонилась Джоанна, он увидел ее совсем близко – растрепанные волосы, искаженное от страха лицо. Она вцепилась в ткань его котты на плечах и попыталась вытащить его наверх, не дать упасть. Но он был так тяжел для нее!
– Отпусти! – прорычал Уильям сквозь сжатые зубы. – Отпусти, глупая, иначе мы упадем вместе.
Но Джоанна не слушала его и старалась изо всех сил. О Боже! Он утягивал ее за собой!
И тут случилось невероятное. Еще одна пара сильных рук ухватила его за плечи, рывком потянула вверх. Уильям совсем близко увидел сапоги ассасина, даже рассмотрел заклепки застежек на них и, словно не веря в происходящее, поднял голову, сверх всякой меры пораженный, что это он, его враг, спасает ему жизнь.