Чтение онлайн

— Подозрения есть, твердых улик нет.

— Таким образом, отпечатки, снятые в телефонных кабинах, единственная ниточка? — Демотт кивнул, и Фолкис достал из стола пухлую папку. — Они все здесь. Некоторые смазаны, но есть и очень четкие. Вы в этом разбираетесь?

— Могу с помощью лупы и удачи разобрать, но специалистом себя назвать не могу.

— У меня здесь есть молодой парнишка, первоклассный знаток. Хотите арендовать его на один-два дня?

— Вы очень добры, но я не хочу наступать на пятки мистеру Моррисону: у него есть свой человек, — сказал, колеблясь, Демотт.

— Его человек не идет ни в какое сравнение с нашим Дэвидом Хендри. Мистер Моррисон не будет возражать. — Он нажал клавишу на устройстве внутренней связи и отдал распоряжение.

Дэвид Хендри оказался кудряв, улыбчив и юн настолько, что казалось невероятным, что он уже офицер полиции. После представления Фолкис сказал:

— Ну, счастливчик, хочешь отдохнуть в стране зимних чудес?

— В какой стране чудес, сэр? — Хендри посмотрел настороженно.

— В Прудхо-Бейе.

— Бог мой!

— Рад, что ты рад. Значит, договорились. Упакуй свои причиндалы и, конечно, одежду. Три парки — это то, что надо. Надеваются одна на другую. Когда ваш рейс, мистер Демотт?

— Через два часа.

— Дэвид, ты должен здесь быть через час. — Дэвид открыл дверь, чтобы выйти, и посторонился, пропуская в кабинет человека, худого и белобородого, как проповедник Ветхого Завета.

— Прости, Джон, прости. Ты не мог выбрать худшего времени в этот худший из дней, чтобы меня вызвать. Два слушания в суде, два самоубийства — люди с каждым днем становятся безумней.

— Сочувствую тебе, Чарльз, и могу только надеяться, что ты ответишь мне тем же. Доктор Паркер — Мистер Демотт.

— Ха! — Паркер взглянул на Демотта, не скрывая всякое отсутствие энтузиазма. — Вы тот, кто явился, чтобы увеличить груз моих забот?

— Не по моему собственному желанию, доктор. А забот станет больше на три, если быть точным.

— Боюсь, что сегодня у меня не будет на них времени, мистер Демотт. Завал, полный завал. Очень может быть, что и завтра я не смогу ими заняться. Как непрофессионально!

— Что именно?

— Два моих ассистента завалились с гриппом в самое трудное время. Это молодое поколение…

— Полагаю, это от них не зависит.

— Хлюпики. Ладно, что с тремя вашими?

— Двоих вы наверняка знаете. Они оказались вблизи взрыва, а потом еще и нефть загорелась. Страшное зрелище. Было бы достаточно только дыма, чтобы их прикончить.

— Но с ними уже было покончено. Так. Взрыв, огонь, удушье. Ничего не остается для моей ножовки, так?

— Каждый из них имеет по пуле где-то вблизи основания черепа, — сказал Демотт.

— Ха! Так вы хотите их получить, так?

— Не я, доктор Паркер, полиция штата и ФБР. Я не полицейский, я только расследую случаи саботажа на производстве.

Паркер состроил кислую мину:

— Надеюсь, мои труды не пропадут всуе, как это обычно случается.

Фолкис улыбнулся.

— Каковы шансы, мистер Демотт?

— Миллион к одному, что труды будут напрасны. Этот пистолет почти наверняка был выброшен из вертолета где-нибудь над грядой Брукса.

— Я, тем не менее, вынужден попросить тебя, Чарльз, — сказал Фолкис.

Доктор Паркер не поддался.

— А что случилось с третьим?

— Это Джон Финлэйсон, BP/SOHIO, начальник производства, Прудхо-Бей.

— Бог мой! Прекрасно его знаю. Вернее, знал.

— Да. — Демотт кивнул на стол Фулкиса. — Вон свидетельство о его смерти.

Паркер взял бумагу, надел пенсне и прочитал отчет.

— Необычно, — сказал он. — Это четкое медицинское заключение. Нет никакой необходимости производить вскрытие. — Он посмотрел на Демотта. — Судя по выражению вашего лица, вы со мной не согласны?

— Я ни не согласен, ни согласен, а просто смутно недоволен.

— Вы практикуете медицину, мистер Демотт?

— Нет.

— И, тем не менее, вы предполагаете оспорить мнение моего коллеги.

— Так вы его знаете?

— Никогда о нем не слышал. — Паркер глубоко вздохнул. — Но он ведь врач.

— Как доктор Криппен. [5]

— Как прикажете понимать ваши намеки?

— Понимайте, как хотите, — сказал Демотт спокойно. — Я ни на что не намекаю. Все, что я говорю, что его обследование было поверхностным и торопливым, и что он мог что-нибудь упустить. Вы не будете ратовать за божественное право непогрешимости для врачей?

— Не буду. — В его голосе еще слышалось раздражение, но уже глухое раздражение. — Что вы хотите от меня?

— Второе мнение.

— Необычная просьба, черт побери.

— Убийство тоже необычное, черт побери.

Фолкис посмотрел насмешливо на Демотта и сказал:

— Я загляну завтра в Прудхо-Бей. Ничто не сравнится с добавкой налета хаоса к существующему состоянию замешательства.

Свинцовые сумерки приближавшегося вечера уже опустились на Прудхо-Бей, когда Демотт и Дэвид Хендри покидали самолет, на котором прилетели из Анкориджа; погода к этому времени значительно улучшилась: ветер упал до десяти узлов, а верхняя граница снежных вихрей не поднималась выше пяти футов над поверхностью, видимость на подлете к земле была почти в норме, а температура, по меньшей мере на двадцать градусов выше, чем была утром. Первым знакомым, которого Демотт увидел в холле административного здания, был Моррисон из ФБР, сидевший рядом с рыжеволосым молодым человеком, неуместно одетым в серую фланель и пиджак. Моррисон поднял глаза и улыбнулся.

— Узнаю Джона Фолкиса, — сказал он. — Никакого доверия к ФБР. — Он указал на рыжеволосого молодого человека. — Ник Тернер. Не обращайте внимания на его прикид, он прямиком из Оксфорда. Мой дактилоскопист. А это — ваш, Дэвид Хендри.

— Джон Фолкис решил, что две пары глаз лучше, чем одна, — мягко заметил Демотт, — Нашли что-нибудь?

— Ничего, а вы?

— В основном, пустая трата времени, но на обратном пути пришло в голову, что может стоит поискать в комнате Финлэйсона?

— Да мы уже это проделали. Ничего.