Чтение онлайн

Март 1920 года прошел в борьбе холодноярцев с возвратившейся коммунистической властью, а в апреле провокатор заманил атамана Чучупака в ловушку. Понимая, что ему не уйти от погони эскадрона красных, атаман застрелился. Его брат — Петр Чучупак, бывший начальником штаба отрядов гайдамаков Холодного Яра, вскоре был арестован чекистами и умер в тюрьме.

Дело погибших братьев еще более года продолжали Алексей и Семен Чучупаки. Оба брата были членами Повстанческого штаба Холодного Яра, но в августе 1921 года сдались властям по амнистии, на время сохранив себе жизнь.

* * *

В истории повстанчества юга Киевщины одну из главных ролей играл уже неоднократно упоминавшийся нами атаман Коцур (в литературе встречаются и другие варианты его фамилии — Коцюра, Кацюра, Коцюр). Он принадлежал к той породе местных атаманов, которые не могли претендовать на всеукраинскую власть и довольствовались царствованием в отдельном уезде, волости или местечке, которые обычно именовали «республикой». Село Субботов (находящееся в 25 километрах от Холодного Яра) называли «Коцуровской республикой», а Коцура — «маленьким Махно». Он, так же как и Махно, колебался вместе с крестьянской стихией, стремясь к полной независимости от любой власти — красной, белой, жовто-блакитной...

Спиридон (иногда неверно Свирид) Коцур родился в селе Субботов приблизительно в 1884–1886 годах. О молодости атамана Коцура сохранились противоречивые сведения. По одним данным, он был сельским учителем, а с 1914 года сражался на Юго-Западном фронте и дослужился до прапорщика кавалерии. Когда в феврале 1917 года на фронт, где воевал Коцур, пришли вести о революции, он стал активным сторонником всех революционных начинаний. По другим сведениям, еще в 1906–1908 годах Коцур был анархистом-коммунистом (организации местного атамана Иустина Жука), участвовал в ограблениях поездов и в террористических актах, за что был приговорен к пожизненной каторге. Согласно этой версии, каторжанина Коцура освободила революция.

Вернувшись с фронта (или с каторги) в родные места, Коцур становится одним из организаторов создания в Субботове «Вольного казачества». В составе куреня Чигиринских казаков он служил Центральной Раде, был комиссаром Субботова, принимал участие в борьбе с красными, и в итоге переходит под «светлую» руку гетмана Скоропадского. Но когда по приказу гетмана стали разоружать и ликвидировать казацкие формирования в Украине, Коцур провозгласил себя «независимым атаманом крестьянской вольницы». В октябре 1918 года Коцур и Иов Тихоненко сформировали партизанский отряд для борьбы против гетманского режима. Вблизи Субботова, на окраине Холодного Яра, в селе Рублевка, был свой атаман — Ефим Ильченко (бывший начальник железнодорожной станции). В 1918 году Ильченко поднял Рублевку против немцев и гетманцев и как командир одного из партизанских отрядов вошел в состав Чигиринского повстанкома, признав главным атаманом Коцура.

В ночь на 28 ноября 1918 года партизанский отряд Коцура–Тихоненко–Ильченко ворвался в Чигирин. Коцур тогда признал власть Директории УНР, но уже к концу 1918 года разочаровался в Директории и стал во главе всех недовольных этим режимом.

В начале января следующего года Коцур силами своего Субботовского повстанческого полка в 600 штыков захватил Чигирин, разогнал администрацию Директории и объявил о создании независимой «Чигиринской советской республики». «Чигиринская республика» января–апреля 1919 года — уникальное, в определенной степени даже комичное действо революционной неразберихи. Район Чигирин–Каменка– Субботов–Яничи–Новосельцы–Ивановка и несколько окрестных хуторов стали атаманской «независимой республикой». Коцур был «диктатором», «гетманом», «монархом» своей маленькой «страны Чигиринщины» с 40 тысячами «подданных».

Свое атаманское правление Спиридон Коцур начал с классового террора, с расправы над неугодными. По его приказу были расстреляны несколько десятков местных гетманских полицейских-«вартовых», «буржуев», чиновников, арестованы 50–60 «подозрительных лиц». Любой приказ атамана немедленно исполнялся и не подлежал согласованиям и утверждениям. Совет и ревком, созданные в Чигирине, имели формальные функции, большевистские комиссары и советские работники не допускались в район или служили только декорацией в атаманской игре. Отряд Коцура совершал карательные акции против «кулацких» сел и помещичьих экономий, устраивая контрибуции и конфискации продовольствия «на нужды революции». Грабежи Коцура приобрели такой размах, что в марте 1919 года в селах Оситняжка и Цыбулево вспыхнуло восстание местных крестьян против «красных чигиринцев».

Сохранилась фотография атамана: кубанка набекрень, усы как «у Чапаева», дерзкий взгляд исподлобья и показная удаль сельского вожака... Такие лица часто можно встретить на снимках мексиканских революционеров начала XX века. Коцур проповедовал одновременно большевистские, анархистские и украинские национальные идеи, и эта «горючая смесь» овладела умами «граждан республики». В 1918–1919 годах атаман не был членом какой-либо партии, хотя по своим взглядам находился где-то между украинскими левыми эсерами и анархистами. В то время Коцур называл себя «большевиком, но не коммунистом».

В феврале 1919 года Повстанческий Чигиринский полк Коцура официально вошел в состав Красной армии Украинского советского фронта (позже — 1-й Украинской советской армии) как 1-й Чигиринский советский полк. Этот полк принимал участие в мартовских боях против Запорожского корпуса атамана Волоха. В апреле Чигиринский полк был направлен на Западный фронт (в район станции Фундуклеевка) сражаться против армии Петлюры. В мае полк неожиданно оставил позиции под Волочиском и «добежал» до родного Чигирина. Во время бегства в родные края Коцур призывал своих солдат «бить жидов и назначенцев». Чигиринский полк уничтожал уездные ЧК, продотряды, вступал в схватки с небольшими советскими гарнизонами. Полк Коцура провел реквизицию имущества евреев местечка Златополье. В Субботов атаман привез «гостинцы» — два десятка подвод с реквизированным еврейским имуществом.

Одной из причин бегства полка Коцура стали известия из родных сел. Дело в том, что 11 мая 1919 года против большевиков восстал Чигиринский гарнизон, собранный Коцуром. Разгромив ЧК, повстанцы впустили в город отряды григорьевских атаманов Овчаренко и Уварова. Но григорьевцы, захватив Чигирин, разоружили коцуровский гарнизон. 14 мая, когда Коцур уже снялся с фронта для помощи своим односельчанам, «гарнизонники» напали на григорьевцев. Часть из них чигиринцы разоружили, часть порубили саблями и топорами и утопили в реке Тясмин. Боясь мести григорьевцев, солдаты гарнизона, «напившись крови», ушли из Чигирина на соединение со своим батькой Коцуром.

Сам Спиридон Коцур на предложение атамана Григорьева присоединиться к его восстанию сначала дал утвердительный ответ, но вскоре ударил в тыл григорьевцам. Оказавшись под Чигирином, он развернул свой полк против повстанцев атамана Григорьева и Холодного Яра и в начале июня окончательно выбил григорьевцев из Субботова и Чигорина. В это время Коцур наладил политическую связь с партией боротьбистов.

Интересно, что борьба Коцура и Григорьева происходила в условиях, когда оба атамана были объявлены советской властью «вне закона». Казалось, большевикам придется силой оружия подавлять мятежных чигиринцев. Но в июне 1919 года Спиридон Коцур воссоздал «Чигиринскую советскую республику» на платформе «вольных Советов без партийной диктатуры», под красными и черными флагами, и заявил о лояльности большевистской власти. В тот момент у Красной армии не было сил выяснять отношения с Коцуром — еще одним мятежником из «медвежьего угла», находившегося вдали от железных дорог и крупных городов. Пока он сидел в тихом Чигорине, его можно было временно не замечать, хотя и объявить вне закона. Власть даже стремилась использовать Коцура, натравливая его воинство на более опасных григорьевцев и холодноярцев.