Чтение онлайн

– А для чего?

– Я уже десять лет пытаюсь купить переписку Мендеров, относящуюся к тому времени, когда капитан Мендер охотился на китов. В том числе бортовые журналы судов, на которых он ходил. Но жемчужина коллекции, за которую я прямо сейчас отдал бы все свои оставшиеся зубы, это судовой журнал найденного во льдах «индиамэна».

– Что, тоже фамильная реликвия? – спросил Питт, ощущая всевозрастающее любопытство.

– Насколько я понимаю, Бредфорд Мендер прихватил его при осмотре капитанской каюты, хотя полной уверенности у меня нет.

– Выходит, ты затеял эту поездку, рассчитывая подстрелить сразу двух зайцев?

Перлмуттер с хитрецой прищурился:

– Ты угадал. Я очень надеюсь, что уважаемая миссис Мендер-Хастед, увидев твой череп, поддастся наконец на мои уговоры и уступит мне свой. Вместе с семейным архивом.

– Тебе не бывает стыдно, когда ты смотришься в зеркало?

– Бывает, еще как бывает! – рассмеялся Перлмуттер. – Но скоро проходит.

– А в журнале есть какие-нибудь сведения о том, откуда взялся череп?

Перлмуттер развел руками:

– Мне так и не удалось выяснить. Миссис Мендер-Хастед хранит его под замком и никому не показывает.

Вскоре Джулиан закрыл глаза и задремал, слегка посапывая носом, а Питт погрузился в размышления, вертевшиеся в основном вокруг главного вопроса: сколько же еще обсидиановых черепов таится по всему миру в толще скал?

Ни разу не превысив разрешенной скорости, «роллс-ройс» домчал их до Фредериксберга за каких-то полтора часа. Не доезжая до окраины города, Малхоленд свернул на круговую аллею, ведущую к большому дому в колониальном стиле, выстроенному на одном из живописных холмов над рекой Раппаханнок. От дома открывался вид на долину, где в одном из самых кровопролитных сражений Гражданской войны погибли когда-то за один день двенадцать с половиной тысяч солдат армии северян. Само здание, возведенное в 1848 году, служило куда более приятным и изящным напоминанием о прошлом.

– Вот и приехали, – удовлетворенно пробурчал Перлмуттер, с трудом протискивая свои обширные телеса сквозь правую заднюю дверцу, предупредительно распахнутую Малхолендом.

Питт обошел машину сзади, поднял крышку багажника и вытащил ящик с черепом.

– Хотел бы я знать, что за прием нас ожидает, – проговорил он, поднявшись по ступеням и дернув за шнурок звонка.

Кристин Мендер-Хастед на первый взгляд казалась образцом бабушки. Живая, седовласая, с приветливой улыбкой, ангельским лицом и несколько расплывшейся фигурой, она поспевала всюду почти с той же быстротой, с какой взгляд ее искрящихся юмором карих глаз замечал любой непорядок.

Перлмуттера хозяйка дома приветствовала крепким мужским рукопожатием, а вот представленному им Питту всего лишь кивнула.

– Проходите, прошу вас, джентльмены, – любезно пригласила гостей миссис Мендер-Хастед. – Я вас давно поджидаю. Вы позволите угостить вас чаем?

Выслушав заверения в полном согласии, она провела их в библиотеку с высоким потолком и обшитыми панелями из мореного дуба стенами, где предложила располагаться в старинных кожаных креслах – столь же необъятных по размеру, как седалище Перлмуттера. Как только молоденькая девица, оказавшаяся соседкой и приходящей помощницей по хозяйству, подала чай и быстро упорхнула, хозяйка сразу взяла быка за рога, обратившись к Перлмуттеру с легкой укоризной в голосе:

– Джулиан, дорогой, я вам утром уже говорила по телефону и готова повторить еще раз, что пока не собираюсь расставаться с фамильными архивами.

– А я пока не собираюсь отказываться от надежды когда-нибудь все же уговорить вас, дорогая Кристин, – рассмеялся Перлмуттер, – но Дирка я сюда привез совсем по другой причине. – Он повернулся к Питту. – Ты не находишь, мой мальчик, что самое время познакомить миссис Мендер-Хастед с содержимым твоего ящика?

– Можете называть меня просто Кристин, молодой человек. Мою двойную фамилию довольно трудно прожевать за один присест.

– Вы всегда жили в Виргинии, Кристин? – поинтересовался Питт, поддерживая разговор и одновременно возясь с тугими защелками контейнера с черепом из шахты «Парадиз».

– Нет, я калифорнийка уже в шестом поколении. Большинство моих родственников до сих пор живут в Сан-Франциско и его окрестностях. Просто мне посчастливилось выйти замуж за человека родом из Виргинии. Между прочим, мой покойный супруг служил специальным советником при трех президентах США, – с гордостью добавила миссис Мендер-Хастед.

Питт вдруг осекся и замолчал, не сводя глаз с черного обсидианового черепа на каминной полке, озаренного отблесками пляшущего под ним пламени. Потом медленно, будто в трансе, откинул крышку, вынул из ящика свой череп, так же замедленно встал, подошел к камину и поставил рядом.

– Боже мой! – ахнула Кристин. – Мне и не снилось, что существует еще один такой же.

– Мне тоже, – рассеянно отозвался Питт, отступив на пару шагов и сравнивая критическим взглядом оба черепа. – Что ж, насколько я могу судить невооруженным глазом, мы имеем дело с абсолютно идентичными экземплярами. Даже размеры совпадают. Как будто их в одной форме отливали!

– Может, вы хоть теперь расскажете нам, Кристин, – вкрадчиво произнес Перлмуттер, держа чашку в руке, – какую страшную легенду унаследовали от прадеда и прабабки вместе с этим черепом?

Миссис Мендер-Хастед слабо всплеснула руками и устало заговорила с мученическим выражением лица школьной учительницы, в сотый раз объясняющей урок непонятливым ученикам:

– Вам не хуже меня известно, Джулиан, что череп был найден на вмерзшем в лед судне Ост-Индской компании. «Мадрас» вышел из Бомбея в Ливерпуль, имея на борту тридцать семь пассажиров, сорок человек экипажа и различный груз, в том числе чай, шелк, пряности и фарфор. Мои прадед и прабабка нашли череп в цейхгаузе вместе с другими древностями.

– Разумеется, известно, – бесцеремонно ухмыльнулся Перлмуттер, в упор глядя на Кристин, чьи щеки отчего-то вдруг слегка зарумянились. – Меня ведь другое интересует: известно ли вам, каким образом все эти предметы попали на «Мадрас»?

– Я знаю только, что череп и другие находки в Бомбее на борт не грузили. Их нашли, когда судно бросило якорь у необитаемого острова, чтобы пополнить запасы воды. Подробности были в судовом журнале.

Питт похолодел, опасаясь худшего, но все же спросил: