Чтение онлайн

Секретари-ассистенты засуетились вокруг сенаторов, со столов убрали планшеты, в центре зала высветились слова прощания. Генерал Борей повернулся к своему заместителю, и они оба вышли из комнаты, увлеченные беседой. Напоследок генерал бросил на Геру насмешливый взгляд.

Дверь за ними закрылась, и Верховная жрица осталась в зале с лордом-проктором. Свет немного померк, ведь больше не нужно было озарять весь зал.

Теперь маска невозмутимости на лице Геры дала трещину, пусть и неглубокую. Горе состарило ее, гордые черты благородного лица осунулись, плечи опустились.

– Ты должен был вступиться за них. В них течет и твоя кровь тоже. И они избранные. Так говорится в Пророчестве.

Лорд-проктор посмотрел на секретарей, и те с неизменной тактичностью отступили в тень. Тогда лорд обнял Геру и поцеловал ее.

– И все же их кровь не полностью чиста. – Он улыбнулся. – Ах, Гера, сейчас столь многое поставлено на карту. Мы не должны воевать друг с другом, когда у нас есть внешний враг.

Он махнул рукой, отпуская ассистентов, и те вышли из комнаты. Гера, посмотрев им вслед, обвела взглядом огромный, такой пустой и тихий зал. Она чувствовала себя здесь так, будто ее проглотило огромное морское чудовище и она заточена в его чреве.

Баракоа, Куба

– Добро пожаловать в Баракоа, – сказала Марта.

Они плыли вдоль берега, зеленого, поросшего соснами и пальмами. Впереди раскинулся город.

Только когда стали видны межевые столбы, Ахиллес понял, насколько быстро они плывут. Он отчаянно вцепился в сиденье, когда Марта развернула катер и помчалась в бухту. Юноша едва успевал осмотреть окрестности: сети на пристани, тысячи телеграфных столбов, ветхие домишки на холме. А потом город остался позади. «Консуэла» неслась к протянувшимся вдоль берега скалам, поросшим густым лесом. Мотор затих, и катер успел замедлить свой бег у берега. Марта повернула руль, направляя нос «Консуэлы» на скалы. А потом налегла на педаль.

– Эй! – на долю секунды Ахиллесу показалось, что девушка сошла с ума.

Но затем он увидел проем в скалах, с двух сторон укрытый кустарником. Катер вошел в пещеру с отвесными скалистыми стенами, дряхлым пирсом и грубо сколоченной лестницей, ведущей наружу.

Марта с улыбкой повернулась к юноше.

– Не только у тебя есть тайны, видишь? – Она привязала катер, достала из ящика канистру с бензином и принялась заправлять баки «Консуэлы».

– Что ты имеешь в виду? – спросил Ахиллес.

– В смысле?

– Ну, когда говоришь, что не только у меня есть тайны?

– Я о том фокусе, который ты провернул на волнорезе. Ты так швырнул того громилу! Это было круто. Может быть, ты был мастером каких-то боевых искусств, а?

Да, он тоже об этом думал. Те странные ощущения, нахлынувшие на него, когда полицейский ударил девушку… И то, насколько слабым противником ему показался тот коп. Впрочем, Ахиллес тогда вообще не раздумывал. Он действовал, повинуясь инстинкту.

Марта швырнула пустую канистру из-под бензина наверх лестницы. Затем, поднявшись по ступенькам и по дороге подхватив пустую канистру, они вышли на узкую тропинку, проложенную сквозь густой лес. Вскоре они очутились у деревянного домика, стоявшего на берегу реки. Неподалеку был привязан катер, на борту которого красовалась надпись: «Консуэла».

– Эй… – Ахиллес ткнул в него пальцем.

– Вот видишь, – Марта рассмеялась. – Я же говорю, не только у тебя есть тайны. Эта «Консуэла» – отвлекающий маневр.

– Этот катер точно такой же, как и тот, в пещере?

– Выглядит точно так же. – Толкнув плечом дверь домика, Марта пригласила парня внутрь. – Но этот катер в три раза медленнее. Рен немного поработал над той, другой «Консуэлой». Эту мы используем, чтобы запасать топливо. Люди думают, что мы спим у себя в кроватках, тогда как на самом деле мы выходим в рейс.

Они очутились в маленькой неприбранной комнате. Два низких диванчика еле виднелись под грудой одежды. На кухоньке на ветхом деревянном столе стоял крохотный телевизор.

Лицо Марты омрачилось при упоминании о Рене, но теперь, словно мысль о брате подстегнула ее, девушка принялась суетиться в домике, собирая припасы и без умолку болтая о поездке в Майами. Запихнув в полотняный рюкзак бутылки с водой и пригоршню шоколадок, девушка опасливо покосилась на Ахиллеса, а затем все-таки достала из кофейной банки пачку денег и спрятала их в сумку. Потом она долго бегала туда-сюда, зажав телефон между щекой и плечом. Видимо, Марта говорила с адвокатом: нужно найти Рена, выяснить, какие ему предъявили обвинения, подать заявление об освобождении под залог.

Ахиллес глаз от нее не мог отвести. Да и не хотел. Он пытался понять, что же это за девушка, вздорная и в то же время ранимая. Как она жила тут с братом? Скрывалась от полиции. Пыталась выжить. Деревянная лачуга и смартфон – как-то нелепо. Интересно, насколько ее жизнь отличалась от прежней жизни Ахиллеса? Может ли у него быть что-нибудь общее с этой удивительно красивой девушкой?

Ахиллес нахмурился, глядя, как Марта размахивает руками, говоря по телефону. Он пытался сосредоточиться, найти в памяти хоть какие-то образы из прежней жизни, но там зияла черная дыра. Пустота. Тишина. Ни одного воспоминания.

Договорив, Марта ловким движением вытащила из телефона аккумулятор. Только сейчас она заметила, что Ахиллес пялится на нее.

– Почему ты не оставишь его в телефоне? – спросил юноша, отгоняя лишние мысли.

– Если оставить аккумулятор в телефоне, то можно определить твое местонахождение методом триангуляции. Поэтому стоит всегда его вынимать и только иногда проверять, не звонил ли кто.

– Так, значит, ты контрабандистка?

Марта с вызовом уставилась на него.

– Ага, так ты решил, что я вся из себя такая плохая, да? А сам-то ты какой? Любишь помогать плохишам?

– Я помог человеку, которого собирался избить какой-то странный коп.

– Ага. Козлина. Не ты, а коп. В общем, не думай, что помог плохому человеку. Ты помог контрабандистке, которая вскоре станет бывшей контрабандисткой. И… еще кое-что, – вспомнила она. – Я тебе немножко приврала.

– Насчет системы безопасности, – предположил он.

– Ага. Нет ее, – она застенчиво улыбнулась. – Ну ты уж извини.

– Что такого важного в этой сумке?

Марта помрачнела, словно вспомнив о чем-то неприятном.