Чтение онлайн

— Ну что, данные у нас есть. Конечно, не самые точные, но и этого хватит. Надо уезжать.

— А этих отпустим?

— Не с собой же тащить. Возьмем оружие…

— И одежду, — предложил Виктор.

— Зачем?

— Чтобы не очень шустро к своим бежали. Нам еще хлопот с партизанами не хватало.

— Угу. Идея. В общем, заберем все и отпустим.

Когда гестаповцы (партизаны на этот счет имели сомнения, но как же еще их называть?) объявили, что отпускают их, Семен сперва решил, что они так шутят. Дадут отойти метров на двадцать, а потом выстрелят в спину. Доверять врагам нельзя.

— А оружие? — несмело спросил Степан.

— Мы его заберем. Как трофеи. И еще — скидывайте одежду. Штаны и куртки.

— Зачем?

— За тем! — рявкнул светловолосый гигант. — Делай, а не п…ди!

Мат окончательно уверил партизан, что перед ними свои. И эти свои требуют отдать оружие и одежду?!

— Не дам, — дерзко ответил он. — Что же нам, голыми по лесу идти?

Судьба, как было сказано, отвлеклась на миг, предоставив Степана самому себе. Чем он немедленно и воспользовался, попробовав вскочить на ноги…

— Ах ты, лох! — взъярился Герман. — Зубы скалить вздумал! Чудовищной силы удар опрокинул Степана на землю. Второй удар выбил из него дух. И сознание.

Семен, вздумавший помочь товарищу, получил удар в челюсть. Бил нокаутер Витя, и результат можно было предсказать заранее. И счет не нужен.

Хлопки по щекам привели партизан в себя. Чувствуя себя паршиво, они больше не пытались перечить странным немцам. Покорно сняли бриджи и куртки, стащили обувь, отбросили все в сторону и замерли в ожидании новых приказов.

Артем и Герман к тому моменту сорвали по паре тонких веток с деревьев. Опробовали их, несколько раз ударив по воздуху, и подошли к дрожащим (не от холода) партизанам.

— Кругом! Живо! Вот так! А теперь… — Герман замахнулся и опустил прут на зад Семена, — марш вон!

Подгоняемые самодельными розгами, партизаны развили максимально возможную скорость, подпрыгивая и крича от боли. Тонкие прутья без жалости секли кожу на ногах, спине и… чуть ниже…

…Большую толпу жителей они увидели еще на подъезде к деревне. Человек сорок женщин, детей, стариков медленно шли вдоль домов. Судя по всему, этот поход не был добровольным. Потому что многие кричали и плакали, а кое-кто падал на землю.

Сопровождали странное шествие семеро полицаев, одетых в комбинированную форму: сапоги и бриджи советского образца, а кителя и головные уборы — немецкого. Вооружение состояло из карабинов Маузер 98К. У старшего полицая — МР-40.

— Это че такое? — недоуменно протянул Герман, разглядывая толпу в бинокль. — Типа, на работы ведут?

— Думаю, их или в заложники взяли или увозят в Германию, — ответил Олег. — Я о таком слышал. Да и в кино видел.

— Так то кино.

— Не все что там показывают — вранье.

Парни наблюдали за деревней с развилки дороги. Отсюда населенный пункт был виден как на ладони. Как был виден и соседний лесной массив. Правда, только его край — черный угол на фоне безоблачного неба.

— Что делать будем? — задал вопрос Виктор. — Если брать «языка», то лучше ситуацию не найти. Полицаев семеро, немцев не видно.

— А зачем нам «язык»? — сказал Герман. — Что надо, мы узнали от этих придурков. Лезть на рожон нет смысла.

Артем опустил бинокль и почесал лоб. Глянул на своих.

— Мы до сих пор не нашли дорогу в лес. Партизаны ничего толкового не сказали. Их тропинки и дорожки нам не подходят. Местные знать должны. И потом, надо точно знать планы полиции и немцев на ближайшие дни. Вдруг они собираются проводить операцию в лесах? Попадем под раздачу.

— Вот сука! — выругался Герман. Он все смотрел в бинокль. — Бабу беременную прикладом в живот. Урод! Слышь, пацаны, этих легашей надо валить! Суки беспредельные, совсем берега потеряли!

— Ну что? Едем?

Олег глянул Артема и Виктора. Те молчали. — Как?

— Да поехали. Только после этого — в лес. Если не найдем нормальной дороги — бросим машину. Хер с ней! Ноги бы унести.

— А не найдем место перехода?

— Найдем. Весь лес перероем, но найдем. Здесь куковать влом!

Сенька Хмырь, бывший налетчик, вор со стажем, а нынче командир взвода полиции Новодолгинской комендатуры был зол сверх всякой меры. Мало того, что его выдернули из теплой постели и заставили ехать в Залескино обеспечивать отправку очередной партии рабочих в Германию, так еще и пригрозили — не соберет нужного количества людей, сам поедет. Со своими полицаями.

Начальник комендатуры капитан Хрункель недвусмысленно намекнул Хмырю, что его судьба висит на волоске. А после событий недельной давности, когда партизаны почти беспрепятственно сожгли склад с мукой и выкрали помощника коменданта, доверие к полиции и вовсе было утрачено.

Коменданта Сенька боялся. Тот умел заставить подчиняться любого, не взирая ни на что. Полгода назад Хрункель расстрелял старого Сенькиного кореша и подельника Ивана Длинного. Только за то, что тот не вывел взвод на усиление к железной дороге. Правда, мела метель, мороз был под тридцать. Но капитана это не интересовала. Ивана вывели во дворик комендатуры, зачитали приказ и шлепнули. А Сенька стоял неподалеку в строю взвода и молча смотрел, как расстреливают кореша. И все полицаи смотрели. И тоже молчали.

С того дня Сенька стал взводным. И теперь получал все плюхи от начальства.

И настала у Сеньки черная полоса жизни. Если раньше его все устраивало: и служба, и возможность развлекаться по своему желанию, и власть над людьми, то теперь все было плохо.

За то, что его ребята поиграли с двумя пятнадцатилетними девочками из райцентра (между прочим, дочерьми партизан!) капитан велел тех выпороть и посадить в карцер. А Сеньке сказал, что в следующий раз прикажет пустить насильников в расход.