Чтение онлайн

— Конечно, гауптштурмфюрер, — кивнул Олег. — Вы правы. Я приношу свои извинения, что не показал документы сразу. Надеюсь, вы не в обиде. Это понятно, не так ли?

Последнее предложение он произнес, делая шаг к немцу и улыбаясь. И поднимая руку, будто лезет во внутренний карман. На самом деле эти слова служили сигналом к действию. Командой: «Сразу после меня!» Поэтому и прозвучали они несколько громче, чтобы услышали все.

Артем, выполняя свой маневр, тоже шагнул вперед, но чуть вбок, к лейтенанту. И тоже улыбнулся.

В БТРе Герман вытащил чеку гранаты и чуть присел перед броском. А Виктор уже трогал приклад пулемета.

Вензель, обманутый согласием и явной приязнью старшего коллеги, дал тому сократить дистанцию и не заметил движения внутри бронетранспортера.

Охранники на посту вообще в разговор не лезли. Они узнали гестаповцев, проезжавших здесь раньше, и не смотрели на них.

— Прошу!

Олег протянул Вензелю бумажник с водительскими правами, деньгами и визитными карточками. А когда немец взял его, левой рукой схватил за воротник кителя и правой нанес удар ножом в сердце. Потом подшагнул к стоявшему рядом унтершарфюреру и ударил его. В горло. Пока оба гестаповца падали на землю, Олег успел вскинуть МР и дать очередь по мотоциклу…

В тот же момент произошло сразу несколько событий. Артем выстрелом в упор уложил лейтенанта и двумя выстрелами убил водителя легковушки. Герман закинул гранату в будку охраны, где стояли сразу два солдата, а третьего свалил из пистолет-пулемета. Виктор дал очередь по грузовику, метя сперва в водителя, а потом по центру кузова…

Внезапность — тот фактор, который зачастую определяет окончательный расклад на поле боя. Особенно если этот бой — скоротечный, на коротких (до десяти метров) дистанциях. Здесь побеждает тот, кто начинает, кто быстрее действует, причем больше на рефлексах, чем логически осмысливая ситуацию. И тот, у кого время между первоначальным ступором и приходом в себя наименьшее. То есть — у самых опытных.

Фактор внезапности действует на всех! Оцепенение, ступор, испуг, шок — как не назови, это естественная реакция человека. Только опытный воин приходит в себя за доли секунды, а новичок — иногда и за часы. А иногда вообще не приходит. Вот в принципе и вся разница между ними. Но один живы, а за вторых пьют третий тост.

…Олег скользил по дороге между стоящими и падающими противниками со скоростью и ловкостью змеи, прячась за одними и стреляя в других. Заставляя противника медлить с открытием огня, чтобы не попасть в своего. Тем самым давая себе время на маневр.

Артем сразу начал смещаться вправо, работая только по легковой машине и мотоциклистам. Стрелял на бегу он хорошо. И что самое главное — попадал. А если нет — то давил огнем, заставляя замолчать вражеское оружие.

Герман, покончив с охраной, рванул к грузовику вдоль обочины. Над ухом грохотали выстрелы, кто-то истошно визжал, кто-то кричал запоздалые команды. Гремел голос Олега:

— Свист, бей по легковушке!

У заднего колеса сидел немецкий солдат и водил стволом пистолет-пулемета, выцеливая метавшегося между немцами Олега. Но выстрелить так, чтобы не зацепить своих, не мог. Герман всадил ему в спину две пули. А когда тот упал — еще две в голову. Потом поднял глаза на машину.

Очередь из пулемета продырявила кузов грузовика насквозь. В задней дверце было три пробоины на уровне пояса. Герман рванул ручку двери на себя, при этом, отпрянув в сторону, потом бросил внутрь гранату, не вытаскивая чеку, а следом залетел сам.

В свете неяркой лампочки разглядел на полу два тела. Одно принадлежало солдату. У того на спине расплывалось пятно крови. А второе тело принадлежало… женщине.

Самой настоящей женщине в форме гестапо. Она лежала между откидными скамейками, закрыв голову руками и поджав ноги.

На ней была форменная юбка до колен, небольшие, явно не форменные сапожки, китель, а под ним белая рубашка. При падении пилотка слетела с головы и обнажила роскошную белокурую шевелюру.

Гера от удивления даже не стал стрелять. Рявкнул: «Лежать!» и выпрыгнул из кузова. В голове вдруг зашумело. От внезапно нахлынувшего возбуждения.

На дороге все было закончено. Немцы уничтожены, братва цела и почти невредима. Только Артем морщился, поглаживая правую ногу выше колена. Вскользь укусила пуля. А Витя платком стирал со лба кровь. Очередь, выпущенная мотоциклистом, разбила стекло БТРа, и один осколок вошел под кожу. Мелочи.

— Проверить трупы, — командовал Олег. — Раненых добить. Оружие, документы с собой.

— Времени нет, — крикнул Витя. — Надо сваливать.

— Успеем. Сюда скоро никто не нагрянет.

— Братва! — сказал Герман. — В машине баба. Гестаповка. Я посмотрю, что с ней.

Парни переглянулись. Герман в своем репертуаре. Даже в самом пекле сумел отыскать бабу.

Олег, чувствуя, что его разбирает смех — отходняк после сшибки, — пробурчал:

— Надеюсь, одна? Не то мы отсюда не скоро уедем…

— Или лучше бери их с собой, — поддержал его Артем. — Там пересчитаем…

Герман покачал головой и рванул к грузовику.

Когда громыхнула очередь, а потом по стенке кузова будто ударили молотком, она впала в прострацию. Ошалелыми глазами смотрела, как падает ефрейтор Грендшит, как, сильно пригибаясь, выскакивает наружу рядовой Бернгер, взводя на ходу затвор МР.

Мир вдруг наполнился какофонией громких и резких звуков. Сквозь треск очередей и грохота гранат, она расслышала чей-то истошный вопль, бивший по ушам сильнее выстрелов.

Она упала на пол, поджимая ноги и закрывая уши, чтобы не слышать предсмертного хрипа Грендшита. И глаза закрыла. Чтобы не видеть круглой дырочки на спине его кителя, сквозь которую начала вытекать темно-красная кровь…

Эльза Мангейм прожила на свете двадцать три года. Успела окончить школу, ускоренные курсы медсестер, едва не выйти замуж и чуть не погибнуть под бомбежкой. Именно после этого она решила послужить фатерланду [15] в рядах его лучших защитников. Благодаря связям своей подружки — любовницы одного чина из гестапо, попала сначала в тыловое управление, а потом и сюда, в проклятую Россию. Она немного знала русский язык благодаря школьной учительнице — бывшей графине, беглянке из страны Советов. Видимо это и стало настоящей причиной ее перевода, а не неудачная интрижка с одним штандартенфюрером из Берлина.