Чтение онлайн

– Бойня.

– В точку, мистер Атом. Дело в том, что у меня было всякое с девушкой Фиаско, Китти Стиклер, она вроде как танцует, и все дела. И я как-то решил, что надо бы наделать дырочек в Фиаско раньше, чем он наделает их во мне. Как в математике, ага? И я сел парню на хвост. Гнилушковая Улица. Пар идёт из дыр в асфальте, такие дела. Темно, прикинь? И он в зоне поражения, и я палю в него.

– И чё те надо, расписку на пулю?

– Ну, там неловко вышло, мистер Атом, но я вроде как промахнулся по нему, и он убежал, подхватив ноги в руки. Теперь он прячется, вот только я больше не встречаюсь с Китти. А Фиаско член группировки, и как-то не хочется, чтобы меня нашли в кустах, или ещё чего, и я решил найти Фиаско и сказать ему, что вроде как мы в расчёте. И у меня тут десять тысяч бабок говорят, что ты найдёшь его раньше, чем я сумею сказать что-нибудь интересное.

Джоанна гордится собой, что прорвался сквозь такой монолог, но от Атома нет никакой реакции – только приглушённый шум дождя и бурлящий аквариум.

– И ну… ну как тебе моя история?

– В ней есть напряжение, и собственно всё, носатик.

– А? Эй, ты не понял, для меня всё приготовлено, я считаю до десяти на итальянском!

– Продолжай считать.

Три экстренных плана появляются перед Джоанной, только это один и тот же, раскрашенный в три цвета.

– А что твой партнёр? – мычит он, как ошеломлённый бык. – Я там, на двери видел другую фамилию – Атом и Барбитур. Барбитур твой партнёр, так?

– Мисс Барбитур мой технический консультант – она работает на дому.

– Так кто мне помогать будет, гадская ты золотая рыбка? – вопит Джоанна, вставая – кресло цокает назад до самой двери. – Эй, ты и мышцей не шевельнул, ты, извращенец, отвечай мне! Ты даже не смотришь на меня! Черт побери, я врубаю свет! – Он топочет к двери и шлёпает по стенной панели – лампы выдзенькивают до клинической мощности.

Атом точно такой, каким себя описывал, безжизненно сидит за столом и без всякого выражения разглядывает Джоанну. Но что-то в этой картине неправильно.

– Эй, – любезно указывает Джоанна. – Эй, на тебе нет одежды.

– Типа того.

– А если сюда придёт девушка?

– Вопрос к властям.

Рыбобак блупнул – Джоанна видит, что он тоже освещён, болезненно зелёным. В потоке рефракции висит ядовитая рыба размером с бульдога – за единственный взгляд Джоанна заглотил тёмное тело, брюшко в черно-красную полоску, колышущиеся жабры, вымпелы плавников, высокое лезвие спины, навесные брит-венные колючки, тупую голову и глаза спереди. Но курносое лицо, должно быть, имплантированное. Оно человеческое, переделанное под ставни век и полный рот иглозубов. Этот экземпляр медленно качается в пульсирующем свете, демонстрируя сжатие-разжатие воздушного пузыря и люминесцентных фосфеновых призраков на своей серебряной чешуе. На пятнистых камнях морского дна стоит миниатюрный замок. Голубые глаза рыбы излучают пугающий взгляд интеллекта.

– Чё это за золотая рыбка, это хренов гадский монстр!

С ударом рыба высовывает мурло из воды и бурчит сквозь стиснутую решётку рта:

– Следи за словами, придурок.

Телеса Джоанны передёргивает от потрясения.

– Она несёт семантику!

Бак словно взрывается, – и рыба уже перед ним. Отравленная боль простреливает по руке, когда хищник прокусывает её до кости.

Джоанна слышит собственный крик, похожий на женский, умоляет выпустить, складывает слова, осмысленные единственно для того, кто осмелится присоединиться к нему в изысканном пространстве за болевым порогом. Он бросается сквозь взрывающуюся мебель. Посреди глаза урагана звездопада нервных окончаний он видит, как Атом отрывается от чтения телефонной книги.

– Осторожнее с мебелью, вы оба.

– Сними её с меня! Адская боль! Это! Адская! Боль! Джоанна сбрасывает демона, он ловит ртом воздух на ковре.

– Я на полу, Тэффи! Ненавижу пол! Атом оскорблённо поднимается.

– Тебе что, не говорили, нападение на охранника – это федеральное преступление?

– Охранник? – выдыхает Джоанна, качаясь. – Мужик, это пиранья! Цапнула меня за руку!

– Считай, тебе повезло, чувак, – сблёвывает рыба своим синтетическим голосом. – Забери меня с полу, Тэфф – плюньте кто-нибудь на жабры, задыхаюсь!

– Джед Хельмс делает честь своим видам, – объявляет Атом, выступая из-за стола.

– Не в службу, Тэфф, я проголодался, – вот, собственно, и всё.

Атом достаёт рыбу, расправляет её задние плавники.

– Лучшие оперативники всегда голодны – ты на пике формы. – Он сбрасывает чудовище в бак. Рыба вяло гребёт на дно, её глаза закрываются. Атом перемещает свирепое внимание на Джоанну.

Тот отступает назад, обхватив руку. – Лучше не подходи ко мне, тысукинсын! У вас тут психушка – вы оба психи!

Стена тьмы за спиной Атома словно вспухает злорадством, когда он декламирует:

– Ты вплыл сюда, выкликая своё фальшивое имя, фальшивые проблемы, фальшивые штаны, и смеешь учить меня, что мне надевать – потом пытаешь моего коллегу Джеда Хельмса почти за пределами объёма его внимания. Проваливай отсюда к чёрту, или я тебя…

– Где там застрял этот имбецил? – думает Туров, и тут Джоанна вылетает из здания и под дождём выписывает зигзаги в сторону машины.

Он распахивает дверь и просовывает голову внутрь.

– Гони, Коротышка, гони – там в доме монстры!

– Чего? – сплёвывает Туров, пока тот втискивается в машину, – он выдернул ключ зажигания раньше, чем Джоанна рванулся его повернуть, и теперь держит его за спиной, пока гигант пытается его сграбастать. – Успокойся, идиот, ты привлекаешь внимание.

– Он не вцепился, мистер Туров – но гляньте на след зубов. – И он показывает дугу на руке, похожую на прикус молодой акулы. – Не ходи туда, Коротышка.

– Испугался брехливой псинки, а ещё такой лосяра, – подпускает шпильку Туров. – И не называй меня Коротышкой – жди здесь, я пойду, сделаю мужскую работу так, как надо. – Он отпирает дверь и, вывалившись из машины, несётся сквозь дождь к бурому зданию.

В вестибюле он приводит себя в порядок, потом входит в лифт. Джоанна наверно связался с какой-нибудь старухой, только и общающейся со своим буйствующим спаниелем. Всё просто. Четвёртый этаж.

Ну, если честно, местечко знобящее, но разве Америка не земля свободы? Имеют люди право на тусклые обои и тяжёлые двери?

Всё мчится вокруг его собственных движений, когда он входит в коридор и как во сне смотрит вниз на предмет роликов. Микродред каруселится по ковру, приближаясь к нему, как цунами. Его волосы изогнуты, чтобы стоять на концах, завиваясь, как знаки вопроса под грузом смазки.