Чтение онлайн

Бес-узник на подневольной службе у клириков… Чего только не увидишь в наше время!

В гостиную зашла женщина, стала споро накрывать на стол, и только сейчас я понял, насколько сильно проголодался.

Она поставила передо мной пинту красного пива местного производства, залитый расплавленным сыром хлеб, целую миску с тушеной бараниной и жареных баклажанов с чесноком. Монах ограничился лишь водой, отказавшись от пищи.

— Брат Курвус, вы уверены, что не разделите со мной трапезу? — Обедать в одиночку я посчитал невежливым.

Он улыбнулся:

— Я уже давно ничего не ем.

— Дали обет?

— Вечно люди все сводят к обетам! — рассмеялся монах. — Нет. Просто я не нуждаюсь в пище. Со мной всегда благословение одного из воинов Господа. Смертному этого достаточно.

Я понял, что он говорит о клинке, том самом, на который невозможно смотреть, если делать это с помощью моего дара. Я очень хорошо помню этот меч, каликвец бился им с демоном на Чертовом мосту.

— Меня всегда интересовало, почему ангелы, обладая мощью, способной стирать города с лица земли, не спустятся с Небес и не наваляют Сатане по первое число.

— Они уже наваляли, говоря вашими словами, — резонно возразил он мне. — И враг пал, а вместе с ним все его воинство.

— Но только теперь его слуги, точно крысы или тараканы, вечно лезут в наш мир из-под земли, и один факт их существования пугает грешников настолько, что темные души не желают отправляться в чистилище. И эту проблему приходится расхлебывать нам, стражам.

— На все воля Господа, Людвиг. А Он не желает, чтобы вы остались без дела. К тому же мучения темных начинаются не в аду, а здесь, на земле. И страдание их заключается в том, что они далеко от милости Его и, чтобы достичь ее, им придется пройти сложный путь. А вы, стражи, самое начало этого пути, творите богоугодное дело.

— К сожалению, не все так считают. — Я видел, что Пугало прислушивается к нашей беседе.

— Будь иначе, людей с такими способностями, как у вас, уже давно бы не было в мире. Что касается ангелов, в этом мече лишь часть ангельского благословения. Один слог. Теперь представьте, что будет, если крылатый воин слетит с Небес в своем облике, озаряемый светом Его.

— Можно не представлять. Думаю, Арденау, окажись там ангел, превратился бы в пепелище от такой мощи.

— Но ведь являются же ангелы, приходят к людям.

— Но не с гневом Его. В последний раз ангел появился во время первого крестового похода к хагжитам, и тому есть множество свидетельств, но был он в облике человека.

— Так всегда. Всякая гнусь, вроде демона, может ходить среди людей рогатым и косматым, а величайшие существа, своими глазами лицезревшие Господа, говорившие с ним, сидят где-то на небе и редко кому показывают свою истинную внешность. Обычно такими, какие они есть, их видят лишь те, кто сильно прогневил Всевышнего. Появился ангел, распахнул крылья, погрозил пальцем, и привет. Вокруг выжженная пустыня.

— Слишком просто было бы прилететь и установить рай на земле, Людвиг. Люди сами должны сотворить его, для этого и существует вера, для этого есть законы Божьи.

— Только, опять же, не все их соблюдают.

— К сожалению, это так. Многие из нас слабы, во многих вера подкошена, в мире еще много зла, но рано или поздно на земле настанет Царство Божье.

— Если только раньше не случится Апокалипсис и пара архангелов не превратит всех нас в прах.

— Это уже зависит только от нас. Я верю, что Он в мудрости своей этого не допустит. О чем загрустили, страж?

Я усмехнулся:

— Да вот подумал… жаль, что увидеть их я могу лишь на фресках, иконах да витражах. Интересно, каковы они. Я не лишен некоторой степени любопытства.

Каликвец задумчиво посмотрел на меня:

— Сам я не видел, но отец-настоятель моего монастыря, когда еще был послушником, встречал одного из них. Не небесного, правда. Земного.

— Земной ангел? — Мы с Пугалом переглянулись, и оно озадаченно пожало плечами. — Это как?

— Их называют неприсоединившимися. Когда была война на Небесах, среди сражавшихся были и те, кто отступил, не желая проливать кровь своих братьев. Одни не хотели убивать ради людей, другие ради любви Его, третьи ради верности серафиму. Их было немного, но они сделали шаг назад и не стали принимать участие в битве, где Люцифер был сброшен с Небес.

— В библии об этом ни слова, — сказал я.

Монах пожал плечами. Было видно, что он не станет подвергать сомнениям святые книги.

— Поговорите с инквизитором как-нибудь. С отцом Мартом. Он куда лучше знает эту историю.

Ну, вот уж с инквизицией говорить о том, чего нет в святом писании, да еще и об отступниках, пускай они и не дрались на стороне Люцифера, я не буду.

— Я не прочь дослушать рассказ до конца и из ваших уст.

Монах помолчал, отхлебнул воды, размышляя, стоит ли продолжать эту тему. Пристально посмотрел на меня:

— Считается, что неприсоединившихся отвергли обе стороны. Но настоятель говорил, что Сатана их люто ненавидит за то, что они не поддержали его.

Надо думать, настоятелю сказал об этом сам Лукавый, впрочем, не стану портить легенду своим скептицизмом. Пугало, в отличие от меня, явно заскучало, надвинуло соломенную шляпу себе на рожу так, что даже улыбку стало не видно.

— Он считает, что если бы неприсоединившиеся были на его стороне, то победа была бы за ним? — спросил я.

— Не знаю. Факт лишь в том, что их никто не принял, и Господь, в наказание, оставил этих ангелов жить с теми, кого они отказались защищать. Они обречены существовать на земле, рядом с нами.

Я поднял брови. И брат Курвус добавил:

— Они живут далеко на востоке, там, куда никому из нас не добраться, и охраняют врата в ад, распахнутые на земле, сдерживают темное воинство, чтобы легионы не поглотили нас.

Жаль, что Проповедника все еще нет. Ему было бы интересно послушать.

— Что же. Если они существуют, то делают благое дело. Надеюсь, их когда-нибудь простят и примут на Небесах. Это, по меньшей мере, правильно.

— Кто-то из них уже мертв, пал в битве с ордой, а кто-то не выдержал близости с пеклом, сошел с ума и сам превратился во зло, покинув ряды братьев, исчезнув и растворившись среди людей. Тот ангел, что говорил с настоятелем, как раз искал и уничтожал таких.