Чтение онлайн

— Вив, я люблю тебя, — со всей искренностью заверил он ее. — Ты и девочки — лучшее, что случилось в моей жизни. Проблемы есть у всех, но я вас не променяю даже на самую сытую и богатую жизнь. Я вас безумно люблю. Куда я от вас уйду? Лучше уж сердце себе вырвать.

— Боже, Фрэнк, — болезненно выдохнула Вивьен, с горечью смотря на мужа, и губы ее мелко дрожали. Он поцеловал ее, прижал к себе и еще долго не отпускал, пока она плакала уткнувшись ему в плечо и цепляясь за его спину.

А утром, как он и обещал, Фрэнк ни свет ни заря ушел искать новую работу.

— Так мы и жили. Папе в итоге удалось найти работу в одной судостроительной компании, которая дала ему в последующем хороший старт. Сейчас он работает уже на другую, более крупную контору со схожим производством ведущим инженером и живет в Бостоне, хотя в Штаты он переехал по совсем другим причинам, но об этом потом.

Мама тоже никогда не сидела сложа руки. Пока мы с сестрой были маленькими, она брала много работы на дом, писала статьи, редактировала чужие, занималась репетиторством. В общем вертелась как могла, выжимая из своего журналистского образования все соки. Когда мы немного подросли, она отправилась работать в одну страховую фирму на полставки. В тот момент ее не волновало где работать и кем, лишь бы были деньги. Но в итоге она влилась в коллектив, много обсуждала с коллегами их работу и понемногу вносила свою лепту в расследование страховых случаев. У нее оказалось чутье, которого не было у других страховых следователей, и поняв, что это шанс найти не только денежную, но и интересную работу, крепко вцепилась в открывшуюся возможность. Сейчас она возглавляет чикагский филиал крупной страховой фирмы, в которой работает уже очень давно.

Помогало родителям и то, что на лето и каникулы они часто отвозили нас с сестрой к бабушке и дедушке, папиным родителям, в деревню. Нам нравилось проводить там время, мы с Эммой хорошо выучили гэльский, много гуляли по лесам и полям и даже научились кататься на лошадях. Так что мы никогда не возражали, когда нас отправляли в деревню, а маме и папе было хотя бы полегче заниматься своими делами.

Но несмотря на то, что у родителей постепенно складывалось с работой, деньгами и карьерами, их отношения катились по наклонной. Мама с папой ругались, мирились, снова ругались и так по кругу. Поначалу мы с Эммой были слишком маленькими, чтобы что-либо понимать, потом, взрослея, просто старались спрятаться где-нибудь или убегали играть на улицу, лишь бы не слышать родительских воплей друг на друга. Нам обеим хотелось попасть в другой счастливый мир, где в доме бы всегда царил мир, а родители ладили между собой и никогда больше не ругались. Они кормили нас, одевали, покупали игрушки, выбирали самое лучше доступное образование, но нам нужно было только, чтобы они любили друг друга и все.

— Ты говорила им об этом когда-нибудь?

Ава немного удивленно моргнула и посмотрела на Рида. На несколько секунд девушка всерьез задумалась над его вопросом и слегка поежилась, будто от холода.

— Не помню, — неуверенно отозвалась она. — Нет, наверное… Но не думаю, что это что-то бы поменяло. Они же не могли всех себя отдать нам с Эммой. Мы только их дети, но не вся жизнь, а в ней всегда очень много других обстоятельств. В любом случае, вовсе не проблемы в семье впервые подтолкнула меня искать отдушину в боли. Виноватой в том оказалась школа.

Скажем прямо, я была белой вороной в своем классе. Пухленькая, неловкая, за любую попытку оскорбить сразу лезла в драку. К тому же, хоть я и более-менее нормально училась и мне хорошо давались точные науки, вроде математики, сидеть на уроках для меня было слишком скучно и тяжело.

Шел уже третий урок, и под монотонное бормотание учительницы, старой миссис Уорд, особенно сильно клонило в сон. Многие ученики едва боролись со слипающимися глазами, другие старались внимательно слушать и даже вникать, а кто-то был полностью поглощен своими личными занятиями.

Маленькая Ава с рыжими косичками, розовыми пухлыми щечками и свежей ссадиной на коленке, всего пару дней назад отметившая девятый день рождения, как можно более незаметно рисовала карандашом на половинке тетрадного листа. Для надежности она даже постаралась закрыть свой рисунок учебником, но возникающий на маленьком листочке дивный мир уводил ее с головой, заставляя забыть про осторожность и бдительность.

Она рисовала маленькую улочку и витрины магазина для ведьм, за которыми виднелись множество котелков, связок разнообразных трав, метлы с разномастными рукоятками и даже самый настоящий дракон, только маленький. Сами витрины и двери были изукрашены ветвистыми узорами, а на пороге магазина спал сытый черный кот с кожистыми крылышками. Выше, над крышами города должны были счастливо лететь в сторону полной луны незамеченные котом летучие мышки, но до них Ава еще пока добралась…

— Хейз!

Деревянная линейка с оглушающим резким хлопком ударила по парте, заставив Аву испуганно подпрыгнуть на месте. Пылая гневом, миссис Уорд угрожающе нависла над девочкой.

— Опять рисуешь на уроке! — разразилась яростной тирадой учительница. — Сколько раз тебе еще повторять, что на уроках надо учиться, а не рисовать свои каракули! Мне опять вызвать твоих родителей в школу? Посоветовать им устроить тебе хорошую трепку дома? Может быть, тогда ты наконец-то научишься вниманию и усердию. Нельзя вечно видать в облаках!

Она все говорила и говорила, вываливаю на притихшую и сжавшуюся Аву потоки праведного гнева. Другие ученики тоже оживились и со злорадным упоением наблюдали за тем, как отчитывают «тушку-свинюшку» Хейз, а такие же, как и она, белые вороны и изгои, были просто рады, что не они на сей раз оказались в центре всеобщего внимания.

Сама Ава молча смотрела застывшим взглядом в пустоту и терпеливо ждала, когда на нее перестанут кричать. Внутри у нее все клокотало от гнева. Ей хотелось вскочить на парту и самой наорать на миссис Уорд, которая давно уже не давала ей житья — по справедливости и нет. Ей хотелось защититься. Но вместо этого оставалось только держать себя в руках, терпеть и крепко-крепко сжимать карандаш, незаметно нажимая подушечкой большого пальца на остро заточенный кончик.

— Если с одноклассниками в ответ на травлю я еще могла подраться, а в ссорах с родителями позволить себе поскандалить с ними, то против учителей и других взрослых я ничего не могла поделать. Они были намного старше меня, они не были моими родными и якшаться со мной никто бы не стал. К тому же я боялась вылететь из школы, ведь мама с папой столько сил и денег вложили, чтобы устроить меня в хорошее учреждение, и я не могла их так подвести. Позже, через пару лет мы переехали, в другой район с лучшим жильем, и меня перевели в другую школу, где у меня сложились намного более удачные отношения с учителями и одноклассниками, но было уже поздно.

Я старалась терпеть, когда на меня орали. Потом заливалась слезами где-нибудь в тихом месте за школой или дома, но перед учителями изо всех сил держала себя в руках. Получалось плохо. Я не могла отвлечься и абстрагироваться от ситуации полностью, пока не нашла один маленький способ. Кажется, я подсмотрела его по телевизору, в фильмах и сериалах, — заметила, что когда кто-то очень злится, то ломает что-то рядом с собой, дает выход своим эмоциям и ему становится намного легче. Поэтому, когда на меня начинали орать учителя или навязчиво травили одноклассники во время урока, я начинала сжимать в кулаке карандаш. Я искренне верила, что если сломаю его, то гнев тут же пройдет и мне станет намного лучше.