Чтение онлайн

Увлекшись, он как будто забыл о кофе. Увлекшись? Забыл? Нет, отхлебнул глоток остывшего кофе и с немецким трактатом в руке перечислил то, что подавляла эта мужская цивилизация: витальное, бессознательное, алогическое, паралогическое, перилогическое, субъективное.

Он сделал еще глоток кофе, и над чашкой блеснули глазки нервной и явно веселящейся мышки, наблюдающей за гостем.

Сабато размышлял во все более ускоренном темпе. Чего он тревожится? Разве Шницлер не повторяет то же самое, что он писал в двух своих книгах? Вроде бы это всего лишь философская шутка, и все же его страх усиливался.

Улыбчивый близнец Гессе, пожалуй, еще более зловещий с виду из-за хитренькой своей улыбочки, теперь держал его за лацкан пиджака жестом портного и спрашивал как ученика на экзамене: что мы называем правой стороной товара? Ту сторону, которая лучше, не правда ли? Другую сторону надо скрывать.

С явным удовольствием он перечислял всякие бедствия: левая сторона связана с несчастьем, с коварством, с гибельным и несправедливым. Все это — женское. Клянутся правой рукой, показывают рога левой.

— Рога? — переспросил Сабато, чтобы выиграть время.

— Ну конечно, конечно. Что ж до христианства, это религия солнечная и мужская, усматривающая во всем левом нечто демоническое.

С. решил, что этот человек либо хочет его спасти, либо же агент Секты, стремящейся любым способом помешать его исследованиям. Неожиданно даже для себя самого он спросил, жена ли Шницлера женщина, подавшая кофе. И едва задав вопрос, сам струхнул — не слишком ли далеко зашел. Но было уже поздно. Ему померещилось промелькнувшее на лице Шницлера жесткое выражение, мгновенно сменившееся стереотипной улыбкой.

— Да, да, именно так, — подтвердил тот и слегка хихикнул, словно речь шла о каком-то смешном секрете. — Только она очень застенчива.

Врет, подумал Сабато.

— Бедные женщины! — воскликнул профессор, как бы отстраняясь от каких-либо личных мотивов.

Он захихикал, однако было очевидно, что он испытывает подлинное отвращение.

— Какое множество свидетельств против них в языках! Начиная с санскрита, черт побери! Ректус, регула, коррекция, рехт, райт, ортодоксия. Хи, хи, хи!

Дверь приотворилась, и опять появился поднос с кофе.

Сабато мутило. Он выпил кофе как мог побыстрее, сказал, что опаздывает, и сбежал. Шницлер проводил гостя до лифта. Его глазки вольтерьянской мыши выражали огромную радость.

Почему? Почему? Спрашивал С. уже на улице.

Он зашел к Бебе.

— Налей мне виски, — попросил он, едва войдя.

Беба посмотрела на него испытующим взглядом.

— Что с тобой?

— Ничего. Просто хочется выпить глоток виски. Я устал, очень устал.

— Я думала, что это идет Кике.

— Почему?

— Он должен сейчас прийти.

Сабато поднялся, чтобы удалиться.

— Не будь смешным. Приляг на софу, вон там в сторонке, если уж так устал. Никто тебя не потревожит. Он придет с профессором Гандульфо. И я как раз хотела бы узнать твое мнение.

— Гандульфо?

— Да, его открыл Кике.

— Ну, это уж слишком — допью виски и меня нет.

— Говорю, ты можешь прилечь вон там. Тебе не обязательно беседовать с Кике. Мне очень интересно узнать твое мнение.

Сабато покорился.

— Я хочу спросить, слыхала ли ты о некоем Шницлере.

— Только читала какие-то его рассказы. Но меня с ним никогда не знакомили.

— Знаешь, Беба, мне не до шуток. Я не о том Шницлере [255] . Я говорю об одном немце, живущем здесь, в Буэнос-Айресе.

Нет, об этом Шницлере Беба не слыхала. А о Шнайдере что-нибудь слышала? Вот еще вспомнил! Она уже много лет не видела этого международного интригана. Сабато посмотрел на нее с усталой иронией: «международный интриган». О чем это он? Ничего, ничего. А как там Нене Коста?

— Что тебя интересует?

Что он делает, где находится.

— Почем я знаю. Наверно, на своей вилле в Машвице, с тех пор как смог вернуться.

С тех пор как смог вернуться? Ну, конечно же, болван ты этакий, — с тех пор как муж толстухи Вильянуэва его пощадил. Если за это время он не успел расстроить еще какой-нибудь брак и не застрял в Каракасе или в Лондоне.

— Значит, на вилле в Машвице, — произнес как бы про себя Сабато, задумавшись.

— Что ты сказал?

— Ничего.

Тут появился Кике с крохотным человечком ростом метра полтора — у человечка было румяное, здоровое личико хорошо питающегося ребенка, золотые очки, очень оживленный. Словом, ангелочек, слегка придурковатый, но вполне добродушный. Такие постоянно готовы помочь.

— Говорите, профессор, говорите, — приободрил его Кике. — Мы все обратились в слух.

С., раздосадованный, удалился в другой конец гостиной.

— В незапамятные времена человечество обитало в небесной сфере. Оно составляло огромную семью, окружавшую Небесного Отца. То были бестелесные духи, сообщество ангелов. Управлял этими ангелами духовный владыка по имени Сатана, обладавший великой властью, сравнимой с властью генерала в военное время. Однако жажда власти губительна для всех существ, какова бы ни была их природа. И даже существа духовные не свободны от нее. Итак, стремление к власти начало смущать ум Сатаны, и в гордыне своей он возомнил себя столь же всемогущим, как Божественный Отец, хотя на самом-то деле был лишен творческой силы. И принялся Сатана коварно подстрекать ангелов поднять мятеж в свою пользу, обещая им важные посты и власть.