Чтение онлайн

Я педантично соскреб с земли кусочки черепа и мозга Бика и внимательно изучил их. Кость как кость, а вот бескровная плоть хоть и имела нормальный «человеческий» цвет, на ощупь напоминала хорошо отжатую губку – влажную, но мокрых следов почти не оставляющую. Занятно. Так с кем же я все-таки, черт побери, столкнулся?

Оружие инопланетян выглядело предельно просто и походило на спортивные копья – подобие гигантских игл, без каких-либо технических наворотов. Правда, с одним «но»: я своими глазами видел, как копья без труда помещались у врагов за пазухой. Каким образом раскладывались эти, на вид примитивные, словно лом, орудия, было абсолютно необъяснимо. Брать их с собой являлось бессмысленным и даже опасным. Вдруг нам навстречу попадется другая, менее агрессивная группа горбунов, с которой можно будет разойтись по-мирному? Попробуй-ка сделай это, держа в руках трофейное оружие на боевом взводе.

Мне посчастливилось отыскать даже пулю, что разнесла голову Бику. Сплющенный свинцовый комочек застрял в толстой коре ближайшей сосны. Выколупав его, я не стал выбрасывать эту улику в пропасть, а сунул пулю в карман, намереваясь избавиться от нее подальше отсюда.

– Что это вы делаете, Глеб Матвеевич? – всплеснула руками Леночка, заметив, как я за ноги волоку тело Бика к мосту. Судя по подслушанному мной краем уха разговору, товарищи уже собрались выразить мне коллективную благодарность. Однако при виде того, чем я занимаюсь, они вмиг прикусили языки и уставились на меня с искренним изумлением.

– Избавляю вас и себя от ненужных проблем в будущем, – ответил я, продолжая буксировать, надо заметить, отнюдь не легкий труп. Помогать мне, естественно, никто и не подумал. По инициативе Агаты наша подвергшаяся нападению компания решила написать по пути в город заявление в милицию. Мое же откровенно противоправное заметание следов шло вразрез с планами товарищей и оттого вызвало общее неодобрение. Правда, только словесное. Препятствовать мне чинить беззаконие силой желающих не отыскалось. Как, впрочем, и открыто скандалить – совесть у этих людей все-таки была.

Качая головами и охая, спутники с угрюмыми минами пронаблюдали, как я сталкиваю в провал трупы и швыряю во мрак трофейные копья. Что ни говори, тяжко избавляться от мертвецов в компании законопослушных граждан, чьи укоризненные взоры, того и гляди, пробудят твою давным-давно спящую в анабиозе совесть. А она и так в последнее время что-то слишком часто стала ворочаться. Как бы и впрямь не проснулась, мерзавка. Только сейчас мне ее не хватало, в нагрузку к высокоморальным попутчикам!

– Поверьте, так будет лучше для всех нас, – заявил я товарищам в свое оправдание. И чего расшаркиваюсь, спрашивается? Рыкнул бы на них, и дело с концом… – Забудьте о милиции – к чему нам эти лишние разбирательства? Будто с поездом проблем недостаточно. Ублюдки сами нарывались, вот и допрыгались. И вам я настоятельно советую держать язык за зубами. Это вовсе не угроза, а обычная дружеская рекомендация. Давайте сделаем так, чтобы все, что тут произошло, осталось нашей маленькой общей тайной. Идет?

В ответ – лишь угрюмое молчание. Да, чую, хлебну я с вами горя, господа. В такой ситуации и один свидетель – помеха. А столько, сколько их у меня, – это уже пятикратный форс-мажор. И потому, если все же выберусь из этой заварухи чистеньким, буду считать, что выиграл в своей лотерее-жизни настоящий джек-пот.

– Похоже, вы знаете что-то такое, о чем мы не догадываемся, – многозначительно прищурившись, заявила Банкирша. Я еще в поезде понял, что за этой хитрой бестией нужен глаз да глаз. Судя по ее настороженному ко мне отношению (на прочих наших попутчиков Агата посматривала с нескрываемой снисходительностью), она думала обо мне точно так же.

Мы с Банкиршей были двумя матерыми хищниками в одной стае. Мы почти открыто презирали друг друга, скалили зубы по поводу и без, однако в драку упорно не вступали. Каждый из нас опасался вовсе не клыков соперника. Просто мы знали, что, когда наступит время охоты, нам волей-неволей придется действовать сообща, в одной команде. Поддержание этого пусть худого, но мира являлось для нас необходимым условием общей победы. Поэтому мы и сохраняли между собой взаимовыгодный паритет, поскольку оба терпеть не могли проигрывать.

– Если и знаю, то ненамного больше вашего, – уклончиво ответил я, после чего все же слегка приоткрыл карты: – Мне уже приходилось сталкиваться с этими людьми. Прошлая наша встреча завершилась не лучшим образом.

– Случайно не у меня ли в вагоне вы с ними дрались? – полюбопытствовал дядя Пантелей, который быстро сопоставил факты и связал концы с концами.

– Это что, перекрестный допрос? – буркнул я, но, поскольку ругаться с Иванычем мне не хотелось, предпочел признаться: – Да, дядя Пантелей, тот исчезнувший человек действительно был похож на этих троих. И он тоже пытался меня убить.

– Не иначе, браток, у тебя с ними какие-то счеты, – включился в дознание прапорщик. – И, судя по всему, крупные.

– Не понимаю, о чем ты, Охрипыч, – изобразил я недоумение. – Если у них и есть с кем-то из нас счеты, то явно не со мной. – Я кивнул на Банкиршу: – Это с Агатой горбатые хотели потолковать по душам, а от меня, тебя и остальных собирались избавиться. Может быть, в поезде эти уроды просто не в то купе заглянули?

Банкирша отреагировала на мое вопиющее и полностью надуманное обвинение весьма бурно. Обозвав горбунов извращенцами, а меня «по старой дружбе» – всего лишь бессовестным человеком, Агата разгромила мою лживую, но не лишенную логики теорию на корню. Контрдоводы у «терминаторши» были железные. Она крыла тем, что я здесь – единственный, кто заинтересован в избавлении от улик. А вот Агата и прочие намеревались поступить согласно букве закона и подключить к расследованию этого преступления местные органы правопорядка.

– Не удивлюсь, если выяснится, что вы, Глеб, причастны еще и к крушению поезда! – заявила Банкирша напоследок. Метко и безапелляционно, словно вогнала гвоздь в крышку моего гроба. И никакого тебе спасибо за помощь. Вот и спасай после этого благородных дам из лап извращенцев! Так и чесался язык заявить в ответ: «Не по понятиям ведете себя, милочка, ой, не по понятиям…»

Оскорбительный выпад Банкирши запал в душу не только мне, но и остальным. Теперь на меня смотрели чуть ли не как на вражеского пособника и виновника постигших нас бед. Даже дядя Пантелей угодил под груз этих сомнений и не мог скрыть свое ко мне подозрительное отношение. Разве что Охрипыч все же поблагодарил меня за то, что я успел вовремя проткнуть его несостоявшегося убийцу копьем. Но и Хриплый выразил мне признательность с оглядкой на остальных – очевидно, беспокоился, что спутники вдруг решат, будто прапорщик надумал вступить в сговор с недобропорядочным гражданином Свекольниковым.

«Да и клал я на всех вас с прибором! – раздраженно подумал я, дистанцировавшись от этого неблагодарного сообщества. – Доберемся до города, и поминайте, как звали. В конце концов, нам с вами детей не крестить. А решите сделать меня козлом отпущения, так это еще постараться надо. Уйду в «несознанку», найму адвоката, и тогда попробуйте припереть Лингвиста к стенке за отсутствием прямых доказательств его вины. Ишь чего удумали: поезд на меня повесить! Не выгорит!..»

Впрочем, если по совести, то насчет поезда Агата явно была права – к аварии на железной дороге Лингвист имел непосредственное отношение. Я искренне надеялся, что в передней части поврежденного вагона – где бы тот сейчас ни находился – тоже обошлось без жертв, а сам поезд не сошел с рельсов. Заносить в список собственных грехов такой ощутимый довесок мне не хотелось.