Чтение онлайн

— Давай ты, — сказал Михалыч Андрею.

В комнате было полутемно, горела только настольная лампа под абажуром. Андрею бросился в глаза шифоньер в углу — высокий, массивный, из тех, что втроем не сдвинешь. Телевизор отсутствовал, зато имелся монументальный радиоприемник с круглой рукояткой настройки и с названиями городов на шкале. Деревянный корпус был прикрыт плетеной салфеткой, а сверху стояла ваза.

Хозяйка, устроившись за столом, листала отрывной календарик — с таким видом, словно искала более подходящую дату для разговора. Скажем, где-нибудь в ноябре. Рядом лежала ученическая тетрадь и помятый журнал «Крестьянка» — с обложки улыбалась упитанная девица с большим венком из ромашек.

— Садись, не маячь.

Андрей опустился на рассохшийся стул напротив. Ножки жалобно скрипнули. Настина бабка посмотрела на него неприветливо и сказала:

— Паспорт давай.

— А справку из военкомата не надо? Или табель с оценками? А то я мигом.

— Умные больно все, — пробурчала тетка. — Ну, и шли бы своей дорогой. Я, вообще-то, никого не держу. Своих дел хватает.

И кивнула почему-то на девицу с ромашками. Андрей вздохнул и вытащил паспорт. Хозяйка пролистала его небрежно и долго вглядывалась Андрею в лицо, словно пыталась отыскать сходство со вклеенной фотографией.

— Семнадцать лет сегодня, значит? Сорокин… Птенчик…

Андрей промолчал. Она, вернув ему документ, добавила:

— И штампа нет. Всех распугал, наверно? А ну, покажи поближе.

Он закатал рукав и положил предплечье на стол, как будто явился к медсестре на прививку. Хозяйка склонилась над узором, который сейчас почти не мерцал. Пару минут изучала сплетенье линий, потом осторожно провела пальцем. Андрей ощутил покалывание — довольно приятное, как тогда, под светом приглушенного солнца. Наконец, она выпрямилась и, глядя куда-то мимо Андрея, побарабанила пальцами по столу.

— Ладно, — сказала «фермерша», — может, оно и правильно. Если по-другому никак. Что я понимаю, кобыла старая?..

— Загадками говорить изволите? — вежливо поинтересовался Андрей. — Если честно, надоело уже. Кого не встретишь — у всех секреты, один страшнее другого. И хоть бы кто-нибудь отгадками поделился.

— Я бы, может, и поделилась, — она вздохнула, — да ведь нельзя мне.

— Правила?

— Они самые.

— Вообще-то, можно исключение сделать, — линии на руке у Андрея зашевелились. — Я, знаете, могу по-разному спрашивать…

— Вижу, — подтвердила она, — только все равно не получится.

— Чего вдруг?

— Помру я, хлопчик.

Она сказала это спокойно, и он мгновенно понял — не врет. Узор на предплечье разочарованно затухал.

— Ну, нет, так нет, — Андрей поднялся, — будем считать, что поговорили.

— Погоди секунду, — она взяла календарик и выдрала оттуда листок. — Возьми вот. Твой день сегодня. Может, и пригодится.

На серой бумажке, как и положено, стояла дата — 11 августа. Коротко сообщалось, что в этот день контр-адмирал Ушаков разгромил турок у мыса Калиакрия (1791), открылся международный аэропорт Шереметьево (1959) и родился Сергей Мавроди (1955). На обороте была считалочка: «Сорока-ворона кашу варила, на порог скакала, гостей созывала». Стишок сопровождался рисунком. На взгляд Андрея, получилось несколько мрачновато — «сорока-ворона» недобро сверкала глазом и топорщила перья. И, наконец, имелось изречение на латыни: «Cantus sinister oscinis». Что это значит, Андрей не имел понятия.

— И как мне это поможет?

— Не знаю, — сказала тетка. — Но, согласись, забавно — ты у нас Сорокин, и на картинке — сорока.

— Поразительное совпадение.

Он машинально сунул бумажку в паспорт между страницами, положил документ в карман и пошел к двери. Михалыч сунулся было в комнату, но хозяйка встала из-за стола и предупредила:

— Все, закончили на сегодня.

— Ну, и что нам дальше делать?

— Не волнуйся, старшой. Птенчик дорогу знает, — «фермерша» кивнула на Андрея и подмигнула. Смотрелось это довольно дико.

Видя недоумение Михалыча, Андрей пояснил:

— Товарищ колдунья шутит. Ей моя фамилия нравится.

— А насчет дороги?

— Не в курсе.

— Найдет, найдет, — заверила тетка. — Скромный он, можно сказать, стеснительный. Но, когда надо будет, подскажет — вы, главное, обращайтесь. А сейчас ступайте, соколики. У меня, вон, внучка еще не кормлена. И корова не доена…

Никаких коров в радиусе ста метров Андрей не заметил, но хозяйка настойчиво теснила их к выходу.

— Но сейчас-то нам куда ехать? — спросил Михалыч.

— А вы езжайте прямо, не ошибетесь.

Едва четверка оказалась на улице, «фермерша» захлопнула дверь и, суда по звуку, закрылась изнутри на щеколду.

— Зашибись, — сказал Рома. — Проконсультировались.

— А по-моему, не так уж плохо, — неожиданно сказал Юргис. — Подсказка была, а в какой форме — это дело десятое. Сказано — прямо, поедем прямо. Дальше — будем смотреть. Правильно я говорю, Михалыч?

— Фиг его знает, — седой с сомнением почесал подбородок. — Ладно, по коням.

Дорога шла через обширное поле, которое, впрочем, было давно заброшено. Юргис вел аккуратно, и машина мягко переваливалась на кочках. Минут через пять в свете фар возникли две огромные каменюки. Они вросли в землю по обеим сторонам от дороги, и было совершенно неясно, какая сила могла их сюда забросить — каждый валун был размером с микроавтобус. Водитель нажал на тормоз и обернулся к товарищам, словно ожидая подсказки.

— Что, думаешь, отсечка? — спросил Рома и посмотрел на Михалыча.

— Она, родимая, — согласился тот. — Причем серьезная, плюсовая. Даже и выходить не надо — отсюда видно. Только вот, блин, куда она нас забросит?

— В смысле?

— Ну, сам подумай. Предыдущую вспомни. Мы тогда на маршруте были, четко знали, куда нам ехать. На маршруте же и остались, просто вперед скакнули. А сейчас что? Ломимся наугад. Соответственно, выскочим тоже хрен знает где.