Авиатор
Шрифт:
Рейчел постучала в дверь, прислушалась, пережидая. Постучала снова. Анфиса, между тем, достала мастер-ключ и, вставив его в гнездо, повернула, размыкая замок. Лиза рванула дверь на себя и первой влетела в каюту, столкнувшись с Мари у самых дверей. Ну, что сказать? У Лизы реакция изначально лучше, поэтому она успела отклониться в сторону и приняла дочь профессора на правое плечо, держа левую руку на отлете, чтобы, не дай Бог, кого-нибудь не подстрелить.
— Стой, где стоишь! — прошипела Анфиса, пропуская мимо себя Рейчел и захлопывая дверь.
— А? — отшатнулась Мари, получившая от Лизы несильный, но неприятный удар плечом в лицо. — Что?
— Да, все, собственно! — Рейчел прошла вглубь каюты, отдернула занавес, закрывающий альков и хмыкнула, рассматривая радиопередатчик. — «Сименс унд Хальске»! Не дурно!
— Это не то, что вы думаете! — Мари оглянулась, увидела, что разоблачена, и краска разом сошла с ее лица.
— Вот все вы так! — вздохнула Лиза, подталкивая Мари вглубь каюты. — А что, спрашивается, я должна была подумать, застав мужа с членом… Как бы это сказать деликатно? Вставленным в… или всунутым? Ну, в общем, он трахал мою собственную кузину и при этом утверждал, что это совсем не то, что я думаю. Как считаешь, Мари, что он имел в виду?
— Я…
— Ты, сука, работала на ключе! — рявкнула Лиза, резко ломая «стиль общения». — На кого ты работаешь?!
Кажется, это была цитата из какого-то шпионского фильма, но Лиза использовала для дела все, до чего могла дотянуться.
— Ну, и кому ты нас сдала, кошка драная? — спросила Анфиса, подключаясь к организованному на скорую руку «потрошению барышни».
— Вы думаете, это я те корабли навела?! — возмутилась, начинавшая приходить в себя Мари.
— Нет, что ты! — остановила ее Анфиса. — Как можно! Мы себе такое даже вообразить не могли! Ну, что там? — оглянулась она на Рейчел.
— Да, вот передатчик, кодовая книга, блокнот с… Я думаю, это частоты.
— Дилетанты! — хмыкнула Лиза и, подойдя к столу, взяла со столешницы блокнот в кожаном переплете. — Частоты, говоришь? То есть, больше одной?
Она наскоро пролистала блокнот и сразу же поняла, что не такая Мари и дилетантка. Просто шпионаж не ее профессия, вот и не учла, что передатчик могут банально запеленговать. И «посторонние», то есть люди со стороны, как те, например, кто устроил засаду «Звезде Севера», и кто-нибудь из экипажа, прямо здесь, на борту брига. А так — все путем! «Как в лучших домах Лондона и Парижа»: три адресата и все трое анонимные. Икс, Игрек, Зет. Так латинскими буквами и записано. И у каждого свои частоты, по три на нос. Вернее, показалось, что частоты, так как числа совпадали с общепринятым делением шкалы коротковолнового передатчика. Но не все так просто. Каждая из частот, если это все-таки именно частоты, а не что-нибудь еще, имела дополнительное обозначение, на этот раз буквами греческого алфавита. Вот и думай, что бы это значило?
Слушая вполуха «допрос коммуниста», Лиза подошла к передатчику и взглянула на шкалу.
«Вот, что такое везет!»
По-видимому, услышав стук в дверь, Мари успела лишь выключить рацию и задернуть шторы, а индикатор так и остался в рабочем положении — на отметке 6,23 МГц.
«Шесть двадцать три…» — Лиза взглянула в блокнот и удовлетворенно усмехнулась. У Игрека одно из трех чисел как раз 6,23. Значит, все-таки частоты, но что, тогда, означает «Альфа»?
У Игрека и Зета — по три частоты, соответственно обозначенные Альфа, Бета и Гамма, а вот у Икса одна буква отличается: Мю, Бета, Гамма.
«Не вахты… Стоп! Мю! Какая она по счету?»
Пришлось вспоминать греческий алфавит, но Лиза с этим справилась. Как все-таки много всякого барахла набито в голову простого советского инженера!
«Двенадцатая! Возможно, двенадцатичасовой цикл? Нет, не сходится! Но если это двенадцать двухчасовых циклов тогда, все в порядке. Мю — это с десяти вечера до полуночи. Альфа — с двенадцати до двух ночи…»
Все сходилось! Когда и выходить на связь, если не ночью?
«Ну, не бином Ньютона!»
Три адресата, три частоты, три временных окна. Вполне логично!
Лиза полистала блокнот. Какие-то метеорологические записи, данные геологических проб, схема азимутов на трех языках, краткий разговорник на неизвестном Лизе языке, содержащий фразы типа «мне надо идти на восток», «помогите мне» и «я хочу есть».
«А заодно пить, спать и срать! — Лиза даже сама удивилась своему раздражению, переходящему в гнев. — Крыша едет?»
Перевернула страницу и увидела рисунок карандашом. Кольцо и палочка, перпендикулярная ободу. Добавить к ней перекладинку, и выйдет «Венерино зеркало». Но перекладинки нет, а рисунок — это именно рисунок, сделанный в трех проекциях. И получается, что кольцо объемное, дутое, палочка — это на самом деле трубочка, и на внутренней поверхности тора четыре круглых отверстия. Свирелька, согнутая в кольцо — такая ассоциация. И называлась эта штука — «афаэр», что бы это ни означало.
«Афаэр… Что же это за штука? Украшение?»
Если рисунок отражал истинные размеры вещицы, ее вполне можно было повесить на цепочку, тем более, что штуковина, судя по всему, металлическая, хотя и неизвестно, из какого именно металла она сделана.
«Или ключ?»
Могло случиться и так. Но иди еще найди ту дверь, для которой он предназначен! И спрашивать об этом отчего-то не хотелось. Лиза обдумала, мелькнувшую, словно бы, случайно и без повода, мысль, и решила, что может себе это позволить. Вырвать страничку и присвоить. Не деньги все же. Не бриллианты. Листок с рисунком.
«А там посмотрим, что это и к чему… Но Райту рассказывать не буду! И вообще никому!»
Она закрыла блокнот и, сунув в карман, вернулась к препирающимся женщинам.
— Значит, так, — сказала Лиза, и все сразу же замолчали.
«Похоже, я заработала авторитет!»
— Слушай меня внимательно, Мари, и не говори потом, что не слышала. Бриг был атакован. А ночью мы засекли твою передачу. Возможно, этому есть объяснение, и, тогда, мы хотим его услышать. В противном случае, тебя обвинят в пиратстве со всеми вытекающими из этого последствиями!
— Я что похожа на самоубийцу, вызывать огонь на себя? — возмутилась Мари.
— Мне это не интересно, — пожала плечами Лиза, — самоубийца ты или нет. Повесим за шею, и будешь висеть…
— Вы не посмеете! Мой отец…
— В сущности, и он, и доктор Пьерар могут быть признаны соучастниками, — подыграла Лизе Рейчел. — Повесим всех троих. Лиссабонское соглашение нам это позволяет. Соберем суд и повесим, как пиратов.
— Кто такой Зет? — сменила тему Лиза.
— Это коммерческая тайна! — попробовала протестовать Мари.