Чтение онлайн

Потому придётся самой как-нибудь… Ох. Даже мать оплакать не дали. Недели не прошло, а уже такое. Нужно было сразу, как только душа её вылетела, отправляться в столицу. Так нет же…

А теперь придётся бежать.

Вот была бы мать жива, никто бы не решился на мою честь покушаться. А теперь…

В носу защипало и на глаза навернулись слёзы.

Нет, Риш. Выберешься, тогда будешь и мать оплакивать, и себя жалеть. А пока нельзя. Иначе… Не хотелось даже думать о том, что будет, если «иначе».

А значит, полежала — и хватит.

Солнце стремительно уходило за горизонт, и в комнате сгущались сумерки. Свечей мне, конечно же, никто не выделит — незачем. Не такая уж важная птица, чтобы меня ещё и свечами снабжать. Хоть бы покормить к закату не забыли. А то доберутся до Хумаровой медовухи и обо мне забудут. До утра, а то и до полудня. И как тогда о побеге думать, если ворчит голодный желудок? Правильно — никак. Хотя несомненный плюс тоже есть — если обо мне забудут, то и времени на раздумья у меня будет больше.

Демонов хвост!

Ладно, Ришка, киснуть сейчас не время. Вставай и думай, как ты будешь избегать великой чести греть ложе его светлости. От перспективы свело желудок, и я не встала — вскочила с кровати.

Скудненько. Как, в принципе, и на любом постоялом дворе. Ранее мне приходилось с матерью ездить в столицу — продать зелья, закупить кое-что, чего в нашей глухомани днём с огнём не сыщешь. И точно говорю, все постоялые дворы — как близнецы-братья. Разве что комнаты разные бывают. Но что-то подсказывает, что нынче в этом заведении лучшие комнаты занимает Шерринг. А в свете таких догадок мои апартаменты почти королевские — точно вам говорю. Кровать — есть, стол и таз с кувшином для умывания — есть, даже есть стул. Ну шкафа нет. Одна треногая вешалка и всё. Зато имеется не сильно потрёпанный жизнью половик. А это ого-го какая роскошь.

Я тяжело вздохнула и плюхнулась на единственный стул. Стул заворчал под моим малым весом, но рассыпаться передумал.

И то слава богам.

Так. Через дверь мне не уйти. Через окно? Я бросила тоскливый взгляд в оконный проём. Какой у нас всё же красивый закат. Жаль, окно тоже не выход. Второй этаж, а я не маг воздуха, чтобы слевитировать вниз без последствий — точно поломаюсь. И весь мой побег накроется медным тазом.

Всё же без помощи мне совсем никак не убежать.

Такие умозаключения испортили и без того не самое хорошее настроение. Ещё и котомку мою присвоили. А там, между прочим, самое необходимое было.

Плевать! Живой всё равно не дамся.

— Ришка! — от неожиданности я подпрыгнула, и стул не только заворчал, но ещё и закачался.

Неужели решился кто?! Я вскочила со стула и свесилась в окно. Лицо тут же вылизал сырой и холодный весенний ветерок. Послышалось или и правда кто-то меня окликнул?

Солнце село, и на заднем дворе, где хозяин этого прибыльного местечка не изволил ни единого маслянного фонаря повесить, стало так темно, что казалось — смотрю в бездну.

— Эй! — шёпотом окликнула я, надеясь, что не повредилась умом от безнадёги. — Есть кто?!

Если кто там и был, то не отозвался. Зато громыхнула дверь, выпала из шумного зала полоска света, и вместе с ней чуть не выкатился амбал из состава личной охраны его сиятельства, а я мгновенно отпрянула от окна и прижалась к стене. В тёмном проеме меня, конечно, никто не увидит, но всё же.

Не то чтобы меня эти мужики пугали, обычные наёмники, и без воли Шерринга и чихнуть не посмеют, но мало ли. Вдруг и правда там кто-то до меня пытался докричаться. Не хотелось бы, чтобы единственного во всей деревне человека, решившегося поинтересоваться моей судьбой, отпугнула охрана лорда.

— Ижка! — окликнул в темноте телохранитель. — Ижка, демоны тебя за ноги таскали!

Демоны Ижку не таскали, а вот конюх…

— Чего?! — поправляя рабочее платье, из какой-то из хозяйственных построек важно вышла дочка хозяина постоялого двора — Ижея. Для убедительности, не иначе, держа в руках ведро и делая вид, что пропадала там чисто по делу.

— Отнеси ведьме этой поесть чего, — приказал телохранитель светлости. — И побыстрее.

— Смотри, какая цаца! Сама, ногами, не спустится, что ей, как леди, прислуживать? — и мне не нужно было видеть её лицо, чтобы чётко представить его выражение. Ну словно ведро клюквы проглотила одним махом.

— Ты тут не выпендривайся. Его светлость приказали — исполняй, — осадил её охранник Шерринга, но не очень убедительно. Видимо, и сам большой любви к ведьмам не питал.

— И что он в ней нашёл?! — тоскливо и, кажется, даже завистливо вздохнула Ижея. — Кожа да кости. Страшная, рыжая, ещё и глазюки такие, как у коровы. Смотрит, словно в душу заглядывает. Ведьма — она ведьма и есть. Лучше бы на кого попригляднее светлость внимание обратил.

— Эт на тебя, что ли? — хохотнул мужик.

— А почему бы и нет? Всё же лучше, чем эта таранка сушёная!

На себя бы посмотрела. С булками уже давно завязывать пора. А то в дверь скоро только боком войдёт, да и то, если хорошенько втянет живот.

— Не тебе обсуждать вкусы лорда. Ему, может, такие телеса не по вкусу, — и в знак полного несогласия со вкусом особ аристократичных мужик звучно шлёпнул Ижку по хорошо откормленному причинному месту.

Ижка для приличия взвизгнула, поворчала, но не злобно и не сильно убедительно.

И оба вошли в помещение, хихикая и обсуждая мои мослы.

Можно подумать. Ну и что, что не красавица. Не всем же красотой мир сражать. Мне даже легче будет без красоты этой, проблем меньше.

А вообще, тут моё происхождение виной. Мать ведьма, значит, и дочь ведьма. А ведьма молодая, ещё в Круг не принятая — идеальный проводник стихийной энергии. Только вот ведьма из меня, как из валенка туфля. А доказать не получится. Маги — они такие, если ведьму бесхозную почуют, то пока в постель не затащат и не перепроверят пару раз, точно ли не ведьма, не поверят, что правду говорит.