Айсберг
Шрифт:
Она повернулась к нему.
— А если я попрошу вас вернуться со мной в Исландию и войти в мой совет директоров?
— Я не гожусь в члены совета директоров.
— Но у меня должен существовать какой-то другой способ выказать свою благодарность.
Она подошла к Питту и остановилась перед ним. На губах возникла понимающая улыбка, глаза стали мягкими, на лбу выступила легкая испарина.
— Я все сделаю как вы хотите. — Она подняла руку и коснулась его побитого лица. — Завтра встречусь с адмиралом Сандекером и согласую наши общие усилия. — Кирсти помялась, потом сделала шаг назад. — Однако в ответ я должна попросить небольшое вознаграждение.
— Какое именно?
Она распустила пояс, сбросила кимоно и стояла в классической позе обнаженной женщины.
В электрическом свете она походила на совершенную бронзовую статую. Полные губы чуть приоткрылись в нетерпении и возбуждении. Фиалковые глаза молчаливо приглашали. Черты лица и тело нельзя было назвать иначе как великолепными. Это был тщательно воздвигнутый памятник успехам медицины.
— Можете считать это комплиментом, — сказала она хрипло, — но я ни на минуту не поверила, когда вы изображали гея.
— Надо самому быть геем, чтобы понять это.
Она побледнела.
— Я вовсе не гей.
— Вы холодная, расчетливая ведьма.
— Нет!
— Кристиан Файри был человеком и любил все человеческое. В вас произошли не только физические, но и эмоциональные перемены. Вы просто используете людей и выбрасываете, когда они перестают приносить пользу. Вы холодны. А еще вы больны.
Она покачала головой.
— Нет… нет! Я изменилась. Да. Но я не холодная… нет. — Она протянула к нему руки. — Позвольте доказать это.
Они стояли посреди комнаты, молча глядя друг на друга. Потом она увидела выражение лица Питта и медленно опустила руки.
Ошеломленная, она изумленно, со странным напряженным вниманием смотрела ему в лицо.
Оно стало холодным и угрожающим. Лиловые синяки, опухшая плоть, зашитые разрезы — все это сложилось в маску страшного отвращения. Питт больше не видел ее красоты. Он видел только аморфный, безликий пепел вместо того, что когда-то было человеком. Видел Ханневелла, умирающего на пустынном берегу. Вспомнил лицо капитана судна на подводных крыльях, когда тот исчез в огне. Вспомнил боль Лилли, Тиди и Сэма Келли. Он знал, что Кирсти Файри отчасти виновна в их страданиях и даже смерти.
Кирсти побледнела и попятилась.
— Дирк, в чем дело?
— Да спасет тебя Бог, — сказал он.
Повернулся и открыл дверь. Самыми трудными оказались первые несколько шагов к лифту. Потом стало легче. К тому времени, как он добрался до вестибюля, вышел на улицу и позвал такси, к нему вернулась прежняя уверенность.
Шофер открыл дверцу и включил счетчик.
— Куда, сэр?
Питт немного посидел молча. И неожиданно понял, куда хочет ехать. У него нет выбора. Он таков, каков есть.
— Гостиница «Ньюпорт». И страстная рыженькая… надеюсь.