Айсберг
Шрифт:
Мастер-сержант Кантер скрывался за гребнем тороса, наблюдая за полыньей. Реактивный гранатомет, из которого он выстрелил по русской подлодке, лежал рядом, но надобности в нем уже не было.
В ушах стоял звон от разрывов глубинных бомб. Несмотря на то что он был надежно укрыт от попадания осколков толстым слоем льда, тело его ныло от мощных ударов взрывных волн.
Цилиндр за цилиндром падал в полынью, погружался на установленные три метра и взрывался, поднимая в воздух высокие фонтаны воды и ледяной крошки. Лед под Кантером трещал и дыбился при каждом взрыве.
Широкая полынья превратилась в бурлящее озеро. Из нее в воздух поднимались клубы пара, сквозь которые смутно виднелся силуэт тонущей субмарины. Русская подлодка стремительно уходила под воду, задрав нос вертикально вверх. На развороченном взрывами берегу полыхали пожары.
Из-под воды вдруг вынырнули два русских моряка. Они барахтались на поверхности в оранжевых спасательных жилетах, жадно хватая воздух широко открытыми ртами. Кантер прекрасно понимал, что их лихорадочная попытка спастись была заранее обречена на провал. Очередная бомба прорезала поверхность полыньи в метре от барахтающихся в воде фигурок. Через секунду раздался взрыв. Огромный фонтан поднял безжизненные тела моряков высоко в воздух и бросил их на корпус субмарины.
«Спасшихся с тонущей лодки не будет».
Транспортный вертолет, сбросив часть отряда у базы, кружился над полыньей в ожидании последующих приказов.
«Дельта-один» руководил операцией по обратному захвату американской станции, а Кантер продолжал наблюдать за гибнущей русской подлодкой.
От разворачивавшейся перед ним картины захватывало дух. В яростной атаке слились воедино лед, огонь, вода и дым. Казалось, он сам стал частью этого грандиозного спектакля. Его охватило чувство гордости за себя и своих товарищей.
Внезапно он заметил движение у борта умирающей субмарины.
15 часов 6 минут
На борту «Дракона»
Миковский сидел, пристегнутый ремнями к креслу, как и большинство членов экипажа в боевой рубке, пытаясь привести мысли в порядок. Он готовился отдать последний приказ своим подчиненным. Подлодка была близка к гибели: большинство отсеков были разрушены и затоплены водой; двигатели вышли из строя. Режущий глаза дым клубился в рубке, не давая ему сосредоточиться. В ушах стоял звон от оглушительных взрывов. Лица членов экипажа покрывали кислородные маски, которые были бесполезны для выживания, но давали им шанс перед смертью отомстить за поражение.
— Сообщение послано по коротковолновому каналу, — прокричал с поста связи радист, лицо которого наполовину обгорело от электрических искр при коротком замыкании в поврежденной аппаратуре.
Голос его прозвучал в голове Миковского глухо и отдаленно, как из глубокой шахты.
Капитан «Дракона» посмотрел на оператора систем управления оружием. Тот молчаливо кивнул, подтверждая готовность открыть огонь. Времени на соблюдение протокола не оставалось. Цель была захвачена. Они готовы были сделать то, что никому еще никогда не удавалось.
Пусть они и были обречены на гибель, но умирать просто так не собирались.
В арсенале «Дракона» были сверхбыстрые торпеды, противокорабельные ракеты и пара сверхсекретных ракет-торпед «Шквал». Последние были новейшей разработкой русских инженеров. Их двигатели работали на однокомпонентном топливе с собственным окислителем. Ракеты размещались в специальных пусковых установках, которые выдвигались перед выстрелом из бортов подлодки. Неудачное тестирование этих установок привело к гибели всего экипажа подводной лодки «Курск» в 2000 году.
«Сегодня неудачи не будет», — зловеще подумал Миковский.
Кивнув головой, оператор систем управления оружием дал ему понять, что установка по правому борту лодки готова к действию. Миковскому оставалось произнести лишь одно слово.
Последнее слово в его жизни.
— Огонь!
15 часов 7 минут
«Полар сентинел»
— Фиксирую торпедный залп! — прокричал гидроакустик, вскочив с кресла.
Перри быстро взглянул на него:
— Цель?
«Полар сентинел» на полном ходу удалялась от полыньи, чтобы избежать возможных повреждений от разрывов глубинных бомб. Ударные волны отражались от ледяного покрова и сотрясали океанские глубины с эффектом петарды, пущенной в унитаз.
Потеряв визуальный контакт с русской подлодкой, Перри отдал приказ отслеживать ее статус всеми возможными способами, в том числе и гидролокационным сканированием. Он должен был убедиться в том, что вражеская субмарина окончательно вышла из игры.
— Похоже, что стреляют не по нам, — сообщил гидроакустик.
— Тогда по кому?
15 часов 7 минут
В окрестностях «Омеги»
Кантер в спешке пытался связаться с «Дельта-один», чтобы предупредить командира отряда о грядущей опасности.
— «Дельта-один» слушает.
Кантер по-прежнему носил на шее миниатюрный микрофон, но сейчас шептать в него не было смысла. Он прокричал во весь голос:
— Сэр, вы должны предупредить «сихоук»… Слишком поздно.
С гребня тороса он увидел, как под водой у борта подлодки мелькнула вспышка и над бурлящей поверхностью полыньи в воздух метнулась серая металлическая «сигара».
Ракета-торпеда метила в брюхо повисшего над «Драконом» вертолета. Избежать прямого попадания было невозможно.
— Господи! — раздался в наушнике отчаянный крик
«Дельта-один».
Ракета, как копье, пронзила «сихоук». Кантер затаил дыхание.
Вращающиеся винты ударили по носовой части ракеты. В следующую долю секунды вертолет превратился в облако огня и расплавленного металла — взрыв ракеты вызвал детонацию остававшихся на борту глубинных бомб.