Чтение онлайн

Зазвучало вступление. Солист взял микрофон, дружелюбно улыбнулся публике — надеюсь, музыканты хотя бы не заметили наших пертурбаций, еще перед ними не хватало позориться — и запел:

В зале приглушили свет. Спотыкаясь, я разыскал мужской туалет. Умылся холодной водой. Пару минут тупо пялился на свое отражение. Потом собрался с духом и отправился искать Вадима. Сотрудники разошлись по углам, шушукались. Обсасывают, небось, позор руководства. С наслаждением. Плевать. В центре зала пьяно топталось несколько парочек. Официанты подали свежие закуски, и публика бодро устремилась к столам. Бармены едва успевали разливать напитки по выставленным в ряды бокалам.

Солист выводил припев:

Я уже понадеялся, что Вадим свалил домой, когда разыскал компанию мужиков в одной из боковых комнат. Они нестройно кричали «Давай! Давай! Давай!» Подойдя ближе, я понял, что толпятся они вокруг стола для армрестлинга. Откуда он тут? Разве это было в программе? Они же бухие! Но народ уже завёлся, плотно окружив стол, и протолкаться через толпу было не в человеческих силах.

За столом сидели, сцепившись руками, Вадим и Протасов. Они смотрели друг другу в глаза и пыхтели, шеи налились красным, под рубашками бугрились мышцы. Вот уж не думал, что наш тошнотик-разраб горазд поднимать что-то тяжелее клавиатуры, а поди ж ты! Вон как упёрся, даром, что Вадька покрупнее его, и моложе, и в зале бывает регулярно… Вадим бросил на меня короткий взгляд, скривил губы и резким движением повёл руку Протасова вниз. Кулак разработчика уже был в паре сантиметров от стола, когда Протасов захрипел, наклонился вперёд и вырвал руку на себя. Резко крутнулся, навалился всем весом… Вадим вдруг коротко взвыл, заглушая тихий хруст. Его рука вывернулась под неестественным углом. Протасов быстро разжал пальцы и отдёрнул ладонь, но было поздно… Вадим тупо уставился на искорёженное плечо, потом закрыл глаза и тяжело рухнул лицом в стол.

Все шарахнулись — кто к столу, кто от стола. Я быстро набрал 112, вызвал скорую. Выбрал троих ребят, которые выглядели наиболее трезвыми, и мы понесли Вадима к выходу. Я придерживал его за лопатку справа, уложив покалеченную руку на грудь.

Скорая приехала быстро. Доктор выслушал меня, равнодушно, но осторожно прощупал руку Вадима и кивнул, поморщившись:

— Ну ясно, перелом. Скорее всего, со смещением. Возможно, разрыв сухожилий. Танюша, давай обезбол. Забираем.

Фельдшер открыла чемоданчик и принялась вдумчиво копаться в ампулах. Включенная мигалка ритмично бросала на лежащего на носилках Вадима синие сполохи.

Похоже, что-то я упускаю… Ну да, медикаменты в чемоданчике напомнили. Пить Вадим умел, с одной только водяры он бы так в дичь не опрокинулся.

— Извините, — тихо сказал я. — Наверно, вам надо знать. Он пьяный, но, кажется, не только это.

— Угашенный, что ли? — равнодушно осведомился врач.

— Не совсем… я думаю, он на антидепрессантах. «Физика».

Врач сплюнул на асфальт:

— Вот вечно всякая дрянь в мое дежурство…

Санитары занесли Вадима в салон. Я забрался следом.

— А вы чего, родственник? — спросил врач.

Я торопливо кивнул.

Вадим открыл глаза и четко, размеренно произнёс:

— Врет он. Он мне никто.

Декабрь 2019 года

— Давай я уволюсь. По собственному. Дазурову скажу, что мне надоело.

Сегодня Оля собрала волосы в узел на затылке, открыв шею. Раньше она так не делала, ну или я не обращал внимания. Тонкие, трогательные завитки, не попавшие в узел, она с непривычки то и дело поправляла.

Вообще-то ее увольнение, конечно, решило бы проблему, о которой оба мы знали, хотя никогда не говорили. Раз уж не могу уйти я, придется уйти ей, и хорошо, что она соглашается полюбовно. С другой стороны… Оля ведь и правда сделала для нас немало полезного за год, и это не считая руководства модераторами. Да и кого еще пришлют на ее место…

— А тебе в самом деле надоело?

— Да при чем тут я… Похоже, ты оказался прав, Олег, не нужны «Нативу» никакие корпоративы, позорище одно вышло…

— Да ладно тебе! — я махнул ладонью. — Всем, кажется, понравилось, игры эти, что там еще было… Опозорился я один, и это, уверяю тебя, тоже всех изрядно порадовало. Насчет Вадима… Вот тут моя вина, не уследил.

Вадим из больницы прислал с курьером заявление об увольнении по собственному. Больничный лист освобождал его от отработки обязательных двух недель. Впрочем, его заместительница уже была готова вступить в должность — ведь так и планировалось.

Наши звонки Вадим сбрасывал, но Оля выяснила у курьера, что он забирал у Вадима конверт в отделении токсикологии.

— Просто не знаю, как мы станем все друг другу в глаза теперь смотреть… — вздохнула Оля.

— Бабушка моя так говорила: стыд глаза не выест. Это же работа, сюда ради зарплаты ходят, всем на всех плевать. Знаешь, половину из тех, кто имеет доступ к каким-то деньгам, я ловил за руку на воровстве.

— И что делал?

— Да ничего, — я пожал плечами. — Не у меня же воровали. Ну, просил особо не борзеть, когда совсем берега теряли. Если сотрудник в целом полезен, на многое можно закрыть глаза. А вот если создает проблемы и не справляется со своим участком — на выход, какой человек расчудесный ни будь.

— Я, выходит, в целом пока скорее полезна? — Оля слабо улыбнулась.

— А то!

— Ладно… Как думаешь, Олег, «Натив» сможет, если что, перейти на удаленный режим, чтобы все работали из дома?

— Не хотелось бы, — я поморщился я. — Наши и в офисе-то едва шевелятся, дома совсем распустятся. А что, Дахау на аренде сэкономить хочет?

— Не в этом дело… Читал про новый китайский вирус? Как бы и у нас карантин не объявили, как в этой Ухани…

— Ой, да брось ты! Сколько их уже было, супергриппов всяких. Свиной, куриный, черт знает какой еще. Мои родители перед каждым апокалипсисом закупают консервы и макароны, но чтобы упихнуть их в шкаф, приходится сперва выкидывать припасы от прошлого конца света. Нам бы год закрыть, вот где настоящий конец света…