Айва
Шрифт:
И вот тут мне бы отойти в сторонку, потому что ведьма ведьме не мешает — это наше негласное правило.
Но я не смогла. Посмотрела на осунувшееся лицо, посеревшую кожу, на губы похолодевшие, которые такое себе позволяли, что я ему отомстить должна, вот точно сама, никому это право не отдам! Ну и… что я, правил ведьминских что ли никогда не нарушала? Одним больше, одним меньше, подсчёт вести всё равно некому!
И оно как-то само так получилось, сущность моя ведьминская потянулась к нему. И не только потянулась, он же клятву принёс, можно сказать доступ к своей ауре дал, а сейчас это его и спасло.
Отпустила себя полностью, закрыла глаза и погрузилась в мысли его, в чувства, тело уже не было препятствием, оно словно туманом рассеялось, приняло меня, саму будто в ветер обратившуюся. Я растворилась в новых ощущениях, заплутала, и не сразу нашла причину боли. А когда нашла, чуть не утратила контроль. Это была игла смерти — маленькая такая, не больше сантиметра в длину, тонюсенькая, как волосок, но настолько сильная, что мне тоже стало больно.
И как же эту иглу убрать? Я знала, как это делается, но не умела! Не было у меня опыта, только теоретические знания. Ну что ж, будем учиться на практике. И подопытный как раз подходящий. Маг же, если что-то не так пойдёт, то и не жалко, в теории…
Ухватилась за иглу и зашептала нужные слова, но жгло неимоверно, перед мысленным взором темнело, а заклятье не выходило. Никак не выходило, будто соскальзывало с иглы. Ведьма, сотворившая её была намного сильнее и опытнее. Вот же… ведьма! Такую силу, да на доброе дело бы. Целый город от болезней на год спасти можно было бы, наверное.
Становилось всё жарче и больнее, будто я всю силу заклятья иглы на себя перевела. Не так я что-то сделала, совсем неправильно. Так оно и бывает, когда за дело не по силам берёшься. Будет мне наука на будущее, если выживу. А с этим пока как-то не очень выходило, контроль я таки утратила, будто волной оттолкнуло от мага, связь с ним пропала, тяжесть навалилась. Я вернулась, ощущение собственного тела стало отчётливым. А игла, она со мной осталась…
Не удержалась, закричала, так больно стало. Кто-то обнял сзади, прижал к груди горячей спиной, зашептал слова успокаивающие — поняла, что маг очнулся. Значит, помогла…
Но боль всё не проходила, разливалась, затапливала. И никак выпутаться из чего-то вязкого, будто обволакивающего всё тело, не получалось. А ещё в сон сильно клонило, глаза будто тяжестью налились и открываться всё никак не хотели. И больно было очень, но это была странная боль, какая-то неопределённая, словно она мне только снится.
Так, будто сквозь сон, и услышала, как в дверь постучали. Потом крикнул кто-то:
— Айвочка, деточка, я одёжку и съестного принёс!
И мне вдруг так холодно стало, словно жизненное тепло меня покинуло. И ощущение объятий пропало.
А потом услышала звук открывшейся двери и голоса:
— Спасибо.
— А где девочка наша, Айвочка где?
И тут меня болью скрутило такой, что не удержалась, закричала.
— Ох ты ж, дочка! — испуганно вскрикнул кто-то, кажется дядька Атарь.
И ответ мага:
— Я ей помогу, мне бы только немного времени… чтобы уйти…
— Говори, что делать, маг, — потребовал дядька Атарь.
— Сейчас, — ответил маг.
Потом голоса стихли, зазвенела какая-то посуда, магией пахнуло. Боль во мне будто на эту магию откликнулась, и я замычала, не в силах даже закричать.
— Вот, отнеси это на другой конец города и открой, а сам убегай, — приказал маг.
— А девочку нашу спасёшь? — с подозрением спросил дядя Атарь.
А у меня помутнение на миг отступило, и я никак понять не могла, что маг мог дать дядьке Атарю такое, что при открытии отвлекло бы сыскарей? У него же не было при себе ничего!
А потом опять скрутило, и не до раздумий стало, закричала. Так, сквозь крик, и услышала:
— Беги, мужик! Быстро!
И ко мне опять вернулись тёплые руки, но они не могли остановить иглу, режущую меня изнутри. Я выгибалась, кричала как никогда раньше и, как ни пыталась, не могла открыть глаза.
— Ну всё, не могу больше видеть, как ты мучаешься, — каким-то надтреснутым голосом произнёс маг. — Надеюсь, твой поклонник быстро бегает.
И меня подхватили на руки, куда-то понесли, потом было очень жарко, и тут же холодом обожгло. А потом мы падали. Вернее падал тот, то держал меня на руках, ну а я с ним за компанию. Сам он упал на колени, но меня удержал. Я всё это чувствовала и воспринимала очень отчётливо… до очередного шевеления иглы, неумолимо пробирающейся по моему телу, стремящейся к сердцу.
Я выгнулась и закричала, не в силах стерпеть очередной приступ боли. Связь с реальностью в такие моменты пропадала абсолютно, но это даже к лучшему, не так страшно. Да и жалость к себе несчастной тоже бодрости духа не прибавляет.
На грудь легла тёплая нежная рука, выдёргивая из забытья, и мелодичный женский голос произнёс:
– Девочке срочно нужно в храм.
И неожиданный ответ:
— Обойдётесь! Помоги ей здесь и сейчас!
— Я бы с радостью, но девочка ещё не инициирована, — протянула женщина.
А меня опять скрутил приступ боли, но не такой сильный как в прошлый раз. Я выгнулась и закричала, но связь с реальностью не потеряла.
— Ты, кажется, не поняла, — прорычал знакомый голос. — Или ты ей помогаешь, или я снесу весь ваш храм! Живо!
— Азар, успокойся, — миролюбиво произнёс кто-то.
— Я спокоен, — невозмутимо ответил Азар. — Вылечите мне мою ведьму, и я даже мстить не буду… может быть, если она не попросит!
Ух, какой у меня заступник боевой! И за что мне такое «счастье» привалило?
— Она принадлежит храму, — не унималась похоже ведьма.
— А храм под юрисдикцией города… — многозначительно произнёс мужчина, который до этого мага успокоить пытался.
— Мать-сила будет недовольна, — привела последний аргумент ведьма.
— Азар, может и правда ведьмочку лучше в храм? Там ей будет лучше… — начал мужчина.
— Мне разозлиться? — как-то угрожающе спросил Азар.
— Пожертвуем храму любую сумму… в пределах разумного, — пошёл на уступки мужчина.
И тишина.