Чтение онлайн

Только поздно вечером Айвангу спустился вниз и пошел прямо на полярную станцию. В окно он увидел незнакомого человека.

– А где Гена Ронин?

– Гена уехал на фронт, – ответил новый радист и радушно пригласил: – Да вы заходите. Мне Гена о вас много рассказывал и просил меня, чтобы я вам всегда ловил радиостанцию «Пасифик» и давал слушать музыку. Ведь вы Айвангу?

– Да, это я, – ответил Айвангу, тронутый до глубины души заботой друга.

Радист положил наушники на стол и поднялся. Что-то треснуло, как в будильнике, и он, прихрамывая, подошел.

Айвангу посмотрел на лицо радиста. Оно было в шрамах.

– Вы оттуда? – спросил он. – С фронта?

– Да, – ответил радист. – Ранили меня в ногу. Отрезали.

– Значит, вы ходите на протезе? Если вам не трудно, покажите. Мне так хочется взглянуть на него…

Айвангу увидел искусственную ногу с ремешками и какими-то пружинами. Он даже потрогал ее, чтобы окончательно убедиться, что радист его не обманывает.

– Ведь быть хромым – это совсем другое дело, чем быть безногим! – крикнул Айвангу восторженным голосом. – А мне могут сделать такой же?

– Думаю, что могут.

– Но протезы, наверное, делают только тем, кто потерял ноги на войне?

– Не думаю.

– Даже если мне придется ждать до конца войны, я потерплю, верно?

Радист сел опять за стол. Айвангу умоляюще посмотрел на него и попросил:

– Я очень прошу вас, походите еще немного по комнате. Радист улыбнулся, поднялся и несколько раз прошелся от стены до стены. Потом включил большой приемник и настроился на волну музыкальной радиостанции.

– Сегодня не надо музыки, – сказал Айвангу. – Я пойду и расскажу всем, что люди научились делать искусственные ноги.

Первым попался навстречу Рыпэль. Старик шел в глубокой задумчивости.

– Дед! – остановил его Айвангу. – Я только что видел человека, у которого нет ноги. От колена нет. Совсем нет. И все же он ходит не хуже тебя. Потому что у него искусственная нога.

– Русские все могут, – ответил Рыпэль. – Революцию сделали, кино сделали. Говорят, что фашистов победят. И победят! Ногу сделать для них – это проще простого. Я уверен, что есть такие искусственные ноги, на которых человек бегает, в Кытрыне я видел человека, у которого все зубы вместе с челюстями были искусственные. Он вынимал их на ночь, как снимают одежду.

Айвангу подумал, что старик, как всегда, выдумывает, и с укоризной произнес:

– Я тебе настоящую новость говорю.

Честно говоря, он не очень верил в существование протезов, хотя о них упоминал сам доктор Моховцев. Но теперь дело другое – он видел искусственную ногу своими глазами!

Встретился Мынор.

– Через комсомол добьемся, чтобы тебе такие ноги сделали, – горячо возразил он, когда Айвангу высказал опасение, что протезы будут давать только тем, кто потерял ноги на войне. – Главное, надо дождаться победы. Сейчас неудобно просить.

– Ты, пожалуй, прав, – подумав, согласился Айвангу. – Искалеченных войной много, и на всех, наверное, не хватает протезов. Ведь оторвать ногу легко, а попробуй приделать. Подожду.

Дома он поделился радостью с Рауленой. У нее заблестели глаза, и она недоверчиво спросила:

– Ты будешь ходить, как все люди?

– Я добьюсь этого.

Он вошел в отцовский полог и вынес оттуда парусный корабль из моржовой кости.

– Этот корабль будет моим.

– А зачем тебе эта игрушка?

– Да ты посмотри, кто стоит на капитанском мостике! – Айвангу поднял модель шхуны так, чтобы жена видела маленькую фигурку на капитанском мостике.

– Кто это?

– Это я стою, – с шутливой серьезностью сказал Айвангу. – Когда-то мой отец мечтал, что я буду капитаном шхуны.

Раулена в замешательстве посмотрела на мужа… Что с ним? Утром убили любимую его собаку, и он так переживал, что казалось, печали у него хватит на несколько дней… А тут кто-то рассказал сказку об искусственных ногах, и он уже загорелся. Почему он не такой, как все? Вот жена Кэлеуги сколько накупила на сданную пушнину шелку, а Айвангу не берет ни копейки за своих песцов. Говорит: «Война». Будто он один воюет…

– Айвангу, – позвала она ласково.

– Что, Раулена?

– Я хочу купить материи на новую камлейку.

– Хорошо. Вытопим жир, сдадим в факторию, на эти деньги и купим.

– У тебя есть четырнадцать песцовых шкурок, которые ты еще не сдал, – напомнила Раулена.

– Мне надо еще выделать их как следует.

– За шкурки можно купить столько материи, что ее хватит не только мне, но и тебе, сыну Алеше, отцу и матери твоей Росхинаут, которая все штопает и штопает свою старую камлейку.

– Есть люди, которые живут хуже нас.

– Где они, хуже нас живущие?

– В Ленинграде. В других городах, где побывали немцы. Я хочу помочь этим людям. Так велит мне мое сердце.

В начале зимы сорок четвертого года по радио получили сообщение, что в Тэпкэн идет американский пароход с продуктами, которыми он снабдит не только Тэпкэн, но и окрестные селения. Пароход ждали со дня на день. Каждое утро кто-нибудь из охотников поднимался на Дежневскую гору и оттуда обозревал горизонт в поисках заветного дымка.

Пароход появился на горизонте, когда его перестали ждать: на северной половине моря уже показалось «белое небо» – предвестник близких льдов.

– Американцы идут! – громко выкрикивали мальчишки на берегу в ожидании, когда спустят катер с корабля.

Действительно, это были стопроцентные американцы. Они жевали резинку и курили сигареты «Кэмэл», небрежно выбрасывая окурки в воду.

Знающие разговор американских людей – Кавье и Сэйвытэгин – болтали с прибывшими и первыми удостоились угощения американским табаком и виски – огненной водой, пахнущей так же, как водка.