Чтение онлайн

— Добрый вечер.

Когда она говорит, слова словно повисают в воздухе, и Иония почти видит, как они образуются. Она говорит по-английски с немного странными интонациями, и сначала Иония думает, что это южноафриканский акцент, но потом узнает лондонское наречие, которое она, вероятно, переняла у сохранивших его матери или тетки.

— Куда ты едешь? — Кристиана расплетает пальцы для того только, чтобы ткнуть одним из них в авиабилеты.

— Хочу покататься на лыжах.

— Когда?

— Скоро, а может быть, и еще раньше. В Колорадо снег лежит уже целый месяц. Это часть моих планов.

— И надолго ты там задержишься? — Она немного поддразнивает его.

— Если честно, то не знаю. Дата обратного вылета открыта, а у меня там есть жилье на всю зиму.

— Ты лыжник?

— Это смотря с чем сравнивать.

Он улыбается.

Она берет сигарету из картонной пачки, лежащей на столе, и ловким жестом вставляет ее в рот. На столах стоят припаянные в центре маленькие статуэтки верблюдов. К горбам приделаны черные корзинки, из которых торчат синие спичечные головки. Он чиркает спичкой. Она склоняется к нему и прикуривает.

Благодарит — благодарит? Произносит ли она вообще слово «спасибо»? Звучит ли оно? Он пытается понять, но не может.

Она движется словно в такт тихому калипсо. Такты настолько неуловимы, что если ты не следишь за ней пристально, если ты не полностью открыт для этого ритма, если ты, не дай Бог, моргнул, чихнул или потянулся к чашке кофе, то пропустишь движение. От нее невозможно оторвать взгляд, невозможно поверить, что кто-то способен на это. Позже, когда он перестанет об этом думать, то сам удивится, насколько в действительности все просто. Но это произошло тогда, когда он перестал морочить себе голову, гадая, зачем она взяла его за руку и что за игру затевает.

Оркестр замолкает. Входная дверь открывается и закрывается, в зале запах зимы. В воздухе повисает серебристая нота, за ней другая. Койот играет «Мои беды».

Они неподвижно сидят и смотрят на оркестр. Звуки нарастают, обрываются, вибрируют. Он не замечает ее прикосновения. Потеряв представление о времени и пространстве, он, взглянув на привязанный к поясу мешочек, думает: а что теперь скажет ему книга?

— О чем ты думаешь? — спрашивает она.

— Когда?

— Только что. Только не говори, что ты без ума от песни. Предыдущая понравилась тебе больше.

Он согласно кивает. Она терпеливо курит.

— Я думал о том, что произойдет, если я тебя поцелую.

— И что?

И труба заиграла грустный блюз, зазвучала мелодия другой песни или другой эры, она была похожа на что-то, показавшееся Ионии до странности знакомым. Они не стали целоваться. Музыка заканчивается. Койот возвращается с выпивкой, по его лицу стекают струйки пота. Он ослабляет удавку галстука и подает Кристиане руку. Она движется, движется и движется в танце по выложенному плитками полу.

Подходит Макс, становится рядом с Ионией, обводит глазами зал, прислушивается к ударным, задерживает взгляд на Койоте и Кристиане.

— Хорошие люди? — спрашивает Иония.

— Дружище, у Макса бывают только лучшие.

Оркестр продолжает играть странную песню странной земли. Иония собирается с мыслями, смотрит на танцующих, думает, что страшно хочет снова увидеть ее рядом. Музыка стихает. Они возвращаются к столу рука об руку. Кристиана каким-то образом ухитряется не потеряться за массивным локтем Койота. Он подвигает ей стул. Они садятся рядом с Ионией, едва заметно улыбаясь, довольные своим местом в этом мире.

Иония смотрит на них.

— Вы сможете ответить на один странный вопрос?

— Легко.

— У меня намечается вечеринка — так, надо отметить одно событие — на следующей неделе.

Он слышит себя, произносящего эти слова, как будто со стороны. Он не успел их обдумать, и, возможно, потом он и сам удивится тому, что сказал, но… в конце концов, сегодня пятница, вечер.

— Я думала, что ты собираешься в Колорадо.

Она проводит пальцами по краю стакана. У нее ненакрашенные ногти.

— Да, я собираюсь в Колорадо, и вечеринка будет там.

— Вечеринка — это хорошо. — С этими словами Койот подается вперед. — Скажи мне, что тебе нужно.

— Мне нужны лыжники.

— Боюсь, что я не въезжаю.

— Согласен, эта идея насчет вечеринки очень чудная, но я и сам чудной. Я здесь разрабатывал теорию любви. Много лет я пытался воплотить в реальность каждую гексаграмму «И Цзин». Шесть линий на гексаграмме, шесть возможностей, поэтому мне нужны шесть лыжников. У меня уже есть четыре.

— Ты не скажешь, зачем тебе это надо?

— Каждому нужно хобби.

— Какое-никакое, — произносит Койот.

— Люди, вы катаетесь на лыжах?

— Кролик, ты прыгаешь? — спрашивает Койот.

Кристиана смеется — звонко и от души.

— Хочу, чтобы вы были моими гостями.

— Вот так? — Хотя, конечно, Койот все понимает, но есть люди, которые всегда ведут себя так.

— Билеты на самолет уже есть. — Он достает из кармана пачку билетов. — Макс дал вам добро, это все, что мне надо.

Кристиана молчит, а Койот откидывается на спинку стула, скрестив на груди руки. Что-то бормочет о том, что хотел бы еще раз увидеть старуху. Может быть, это, но может быть, и нет. Иония не разбирает слов, но не переспрашивает.

— Я могу потерять статус беженца, — говорит Койот.

— Остановишься у меня, это, можно сказать, на нейтральной полосе, там много места.

Койот берет билеты, они пожимают друг другу руки. Пауза в музыке, одновременно сверкает молния.