Baba Doca
Шрифт:
– Одна, - поправила Керана.
– Пять окон...
– Четыре, - вмешался и Ванчо.
– А говорил: халупа!
– напомнила баба Доца
Жених жеманно усмехнулся:
– То, голубка, было, когда надо было хвалиться, а теперь -другое дело. Хвалится уже ни к чему. Я был в тебе так умерен, что когда увеличился надой, и хату продал.
– С ума сойти! Ты бы и штаны продал!
– пожурила баба Доца, - И за сколько тысяч продал?
– За осла, на котором приехал, за телегу и пять ведер вина.
– Боже!
– поразилась баба, - Такай хороший дом! Монастырь! Три двери...
– Две, - поправил дед.
– Шесть окон!
– Три...
– Цинком покрыта!
– Камышом, голубка, камышом.
– Зачем тогда обманывал?
– Потому что люблю. Когда любят, всегда лгут. А теперь лгать некуда: осел уже здесь. Решай! Я в твоих руках!
Баба Доца снова покосилась на Керану:
– Ну что скажешь? Чтобы ты сделала на моем месте?
– Что я могу сказать, когда осел уже тут и негде ему зимовать?
– заколебалась Керана.
– Керана говорит, что осла можем принять.
– Га?
– недослышал жених.
– Решили так: осел будет с овцами зимовать, а ты...
– И я могу с овцами!..
– Бог с тобой, Данила! Что люди скажут?
– Скажут, что женился на овце и в овчарне живешь. Найдем тебе место и в доме. Будешь жить с нами пока не вернется Василий.
– Га?
– Загоняй осла!
– 18 -
Соседка баба Рада перебежала дорогу, чтобы посмотреть на нового супруга бабы Доцы. Пешпопадиевы только-только сели обедать. Облепили небольшой кухонный столик и аппетитно ели борщ. Когда появилась соседка, баба Доца поднесла ей тарелку борща и пригласила сесть рядом:
– Садись с нами, Рада. Отведай борща нашего. Керана варила. Хоть без мяса, но вкусный-превкусный.
– Нет, спасибо, мы только пообедали, - отказалась гостья.
– Нельзя отказываться. соседко. Кто застает соседей за обедом, тот добра им желает. Поэтому и не вздумай отказываться.
Баба Рада помялась, глядя как плотно облепили стол хозяева, но села рядом с хозяйкой дома, потеснив немного нового хозяина. Дед Даня безрадостно покашлял и продолжил есть.
Все дружно работали ложками, а баба Рада скрестила руки на животе и молча наблюдала за опустошающими тарелками. Баба Доца посмотре-ла на нее и спохватилась:
– Ой, Господи! Я же тебе ложку не дала! Ванчо, сбегай в кухню за ложкой для бабы Рады.
Внук послушно встал и побежал на кухню. Через минуту вернулся и доложил:
– А нету там уже ложек. Я вчера последнюю поломал.
Не стала баба Доца публично ругать внука, но задумалась как выйти из создавшегося положения. И вдруг, будто осенила ее божественная догадка, взяла свою ложку, ополоснула ее в тарелке деда Данила и подала Раде. Обед продолжился без участия хозяйки.
Спустя немного времени, баба Рада положила ложку перед хозяйкой и сказала:
– Спасибо вам большое, сыта я, обедали мы...
Баба Доца взяла свою ложку, снова сполоснула в дедовой тарелке и стала кушать. Дед испепеляющим взглядом покосился на нее и прорычал:
– Слушай, не превращай мою тарелку в помойную яму!
Баба Доца сделала вид, что провинилась и ответила:
– А ты, дорогой, привыкай, коли пришел жить в чужой дом.
– 19 -
Ванчо вернулся со школы раньше обычного, швырнул сумку с книгами за печку, где хранились тряпки на стирку, и торжественно сообщил:
– Ура! К нам гости идут! Ба, приготовь что-нибудь вкусненькое. Анфиска приехала!
– Приготовлю, как не приготовить!
– засуетилась баба Доца, -Родствен-ница, двоюродная сестра она тебе. Накормим, что-то на дорогу дадим. Прошлый год мало ли вещей в Румынию вывезла? Три шелковых платка, девять старинных передников, два домотканых покрывала... Такие вещи сейчас дорого стоят. Имела она хорошие деньги от моего тряпья. Ну, и на здоровье. Для хорошего человека не жалко. Плохо, что имя ей непри-личное дали - Анфиса.
– Почему не приличное?
– удивился Ванчо, - Очень даже приличное. Есть даже святица такая - святая Анфиса Благотворная.
– Не слыхала я про такую. Ну, да не важно. Важно, что приехала, - ответила баба Доца и крикнула деду, который копошился в другой комнате: - Даня, одевайся! Гости заграничные приехали! Надень что-нибудь современное: есть там у нас джинсы дырявые мокасин" без; подошвы. А я приготовлю стол. Они такие, что не все едят. То им брынзой отдает, то салом.
Пока дед и баба готовились, советовались, как одеться и что сготовить, открылась входная дверь и на пороге - выросли две фигуры выше среднего роста: девушка лет под тридцать и длинноногий юноша лет, на десяток лет моложе. Он был одет я синий джинсовый пиджак и белые брюки, она в красный брючный костюм.
– Хелло-у, бабо!
– поздоровался юноша, завидев вышедшую навстречу бабушку, - Чем будешь угощать?
Девушка добавила:
– Привет, Попадиевцы! Вы все еще здоровы? Как я рада! Баба Доца обняла ее и залюбовалась:
– Анфиска, доченька, ты так выросла! Что так долго не приезжала? Я глаза оплакала, когда расстались. Ну, слава Богу, что вернулась. А это кто с тобой?
– Гога. Муж.
– Чей?
– Сегодня мой.
– И у меня завелся муж, - похвалилась баба Доца.
– Иди ты! Познакомь.+
Баба Доца крикнула в соседнюю комнату:
– Эй, Даня! Ты скоро там? Покажись людям.
Из комнаты вышел дед, по заграничному одет: на голове огромная испанская шляпа - самбреро, одет в синий джинсовый пиджак с одним чер-ным и другим красным рукавом, на ногах желтые дамские рейтузы ,и обут в белые мокасины без подошвы. Проходя, оставил на половицах отпечатки вспотевших ног. Увидев его, юноша возрадовался:
– О, это наш кадр! Как звать тебя, развалина?