Чтение онлайн

– Вот вредный язычок! ... Ну к чему такие непотребные слова, после них человек должен окропить себя святой водой!

Охотник очень любил бабушку и потому остерегался при ней задевать черта, имя которого срывалось у него с языка, как он уверял, помимо воли.

– А где же хозяюшка? — спросила бабушка, войдя в горницу и видя, что она пуста.

– Присаживайтесь, я сейчас ее позову; вы ведь знаете, она, как наседка, всегда со своими цыплятами, — отвечал лесник, направляясь за женой.

Мальчики сразу же как вошли, так и застыли перед шкафом, где висели ружья и охотничьи ножи. Девочки забавлялись с серной, вбежавшей за ними в горницу. Окинув взглядом уютную, чистенькую комнату, бабушка подумала: «Уж что правда, то правда... В праздник ли, в будни придешь сюда — все блестит, как стеклышко».

Тут ей на глаза попалась пряжа, что лежала на лавке у печки, уже связанная и меченая. Бабушка подошла ближе и стала ее рассматривать. В это время отворилась дверь, и вошли хозяйка, еще молодая женщина, в опрятном домашнем платье и белом чепце: на руках она держала маленькую русоволосую девочку. Она сердечно поздоровалась с бабушкой и детьми: по ее открытому и приветливому лицу было видно, что она рада гостям.

– Я ходила полотно поливать. Никак не налюбуюсь: оно нынче будет белым как снег, — сказала жена лесника, словно оправдываясь за свое отсутствие.

– Сразу видать заботливую хозяйку, — заметила бабушка, — один кусок белится, а тут, гляжу, и ткачу уж пряжа припасена. Полотно должно выйти тонкое, что твой пергамент. Только бы ткач не испортил, не обманул. Довольны вы своим ткачом?

— Сами знаете, милая бабушка, все они обманщики, — отвечала жена лесника.

– Ну, хотел бы я знать, какой ткач вас, женщин, обманет, когда вы каждую ниточку на счету держите! — засмеялся лесник. — Однако что ж вы стоите, садитесь, пожалуйста! — спохватился он, подавая бабушке стул, а ей так не хотелось отходить от пряжи.

– Насижусь еще, — отвечала бабушка, беря за руку маленькую Анинку; мать поставила ее возле лавки, чтоб она не упала: девочка только начинала ходить.

Едва хозяйка отошла от двери, показались прятавшиеся за ее спиной два загорелых мальчугана: одни белокурый — в мать, другой черноволосый — в отца. Вбежали-то они вслед за матерью резво, но когда та начала разговаривать с бабушкой, застыдились и, не смея подойти к детям, спрятались за материнскую юбку.

– Эй вы, воробышки! — крикнул отец, — не след держаться зa мамкин подол, когда надо гостей встречать! Сейчас же подайте руку бабушке!

Мальчики охотно подошли к старушке и протянули ей свои руки, в которые та положила по яблоку.

– Вот вам гостинец, а теперь идите играть, да в другой раз не чинитесь: мальчикам не к лицу за мамины юбки цепляться, — назидательно сказала бабушка.

Мальчики, опустив глаза, косились на яблоки.

– Марш! — скомандовал отец. — Сведите-ка гостей к филину и заодно бросьте ему сойку, что я нынче убил. Покажите им щенят и молодых фазанов, только, чур, не кружитесь ястребятами около птицы, не то я вас! . . .

Последних слов дети уже не слышали, ибо, едва успел отец сказать «марш», вся ватага вылетела за дверь.

– Ну и спешка! — усмехнулся лесник, но видно было, что эта спешка пришлась ему по сердцу.

– Дети они и есть дети, кровь-то молодая ... — заметила бабушка.

– Если бы только мальчики не были такие озорники, — вздохнула жена лесника. — Верите ли, бабушка, у меня целый день сердце не на месте. То они по западням шарят, то по деревьям лазят, то кувыркаются, штаны рвут - просто беда! Вот за девочку благодарю бога: хороший ребенок.

— Уж как хотите, кумушка, дочь в мать, а сын в отца удается, - заявила бабушка. Хозяйка с улыбкой передала дочурку отцу, чтоб тот ее понянчил.

– Соберу кое-что закусить, сейчас ворочусь, — сказала она.

– Добрая жена, — промолвил лесник, когда хозяйка вышла из комнаты, — грех такую обидеть. Только вот вечно боится, чтоб мальчики не убились. А какой прок в парне, коли он тихоня?

– Всякая крайность вредна, куманек, нет хуже как дать волю пострелам, они и на головах, пожалуй, ходить начнут, — возразила бабушка, хотя и сама не отличалась строгостью.

Скоро вернулась хозяйка с полными руками. На дубовом столе появилась белая скатерть, фаянсовые тарелки, ножи с черенками из рогов серны, а потом земляника, яичница, сливки, хлеб, мед, масло и пиво.

Отбирая у бабушки веретено, хозяйка говорила:

– Бросьте свою пряжу, бабушка, пожалуйте к столу. Отрежьте себе хлебца, намажьте маслом . .. Масло нынче только сбито, пиво свежее. Вот яичница не очень хороша, жарила я ее утром на всякий случай, да ведь говорят, голод лучший повар. Я знаю, вы ягод не кушаете, а детишки любят их со сливками . . .

Жена лесника угощала гостью, а сама в это время резала хлеб и, намазывая маслом ломоть за ломтем, капала сверху медом.

Вдруг бабушка что-то припомнила, хлопнула себя по лбу:

– Вот старая голова беспамятная! До сей поры на ум не пришло рассказать вам, что мы разговаривали в беседке с княгиней.

– И немудрено, эти бесенята хоть кого своим криком с толку собьют, — промолвила жена лесника.

Лесник тотчас спросил, о чем говорила с ними княгиня.

– Не рассказывайте, бабушка, покуда я не вернусь, — попросила хозяйка, — я хочу прежде детей накормить, пусть хоть немножко посидят спокойно.

Между тем ребята успели побывать везде и всюду; сыновья лесника, Франек и Бертик, шли впереди и все объясняли. Когда лесничиха появилась на пороге и позвала их завтракать, друзья, выстроившись на лужайке перед домом, смотрели, как собачонка Амина прыгала через палку и приносила в зубах вещи, которые они бросали ей. Детей дважды звать не пришлось.

— Сядьте смирно под деревьями и поешьте, да смотрите не замарайтесь! — распорядилась женщина, раскладывая еду по тарелкам. Детвора мигом уселась за стол, а собаки пристроились рядом, заглядывая им в рот.