Чтение онлайн

– Эй, мужики! Вы давайте пошевеливайтесь! Не то все пятки оттопчу. Кончайте сюсюкать и не ждите меня. Идите своим ходом.

Слегка оскорблённые, мы наддаём прыти, отрываемся и уже вдалеке останавливаемся, ждём. Наблюдаем, как маленькая Наталья частит ручками-ножками, качается, падает, встаёт, частит и снова падает… Постепенно приближается и из маленькой превращается в большую. Шарфа на лице уже нет. Зато есть румянец и сияет улыбка.

– Ну, вот и я. Не уснули? А я эту штуку сняла, а то дышать мешает. И вообще некрасиво, как намордник.

Такой поворот нам нравится, мы дружно смеёмся и развиваем собачью тему. Упразднить намордники! Кусаться запрещается. Если очень хочется, то можно тявкать, гавкать и вилять хвостом. Сидеть, стоять и подавать лапу.

Идём дальше. Наталья держится молодцом. По-прежнему падает, но упорно тянется за нами. Улыбается.

Впрочем, пока идут цветочки. Ягодки будут впереди, когда свернём в лес и пойдём по целине. Пока движемся по ровной, как лётное поле, застывшей Ангаре. Снег здесь утрамбован ветрами, не проваливается – раздолье для лыжников. Хоть коньковым ходом катись! Только нам такая потеха не годится, слишком тяжёлые рюкзаки.

Холодное белое солнце, искрящаяся белая равнина, три тёмные фигурки копошатся на ней, безмолвные горы, застывшая тайга – скудноватый набор картинок и вытекающих из них впечатлений. Но мы и не ждём приготовленных для нас впечатлений. Мы их сами найдём, построим из ничего, если захотим.

Изредка на пути возникают ледовые заторы. Это, как яма на ровном шоссе. Можно взбодриться, заодно подумать, отчего вздыбился лёд.

Где-то здесь в реке упокоились крупные камни-валуны. Поздней осенью, в пору ледостава, на них наезжают большие и малые льдины, раскалываются на части, громоздятся друг на друга, на них напирают другие – ледовое побоище! Вечное сражение Ангары с Дедом Морозом, из которого каждый уходит победителем.

Кажется деду, что добился своего, осадил упрямую внучку, заковал её во льды. Но дед плохо знает девчонок, отстал от жизни! И бежит Ангара под метровым льдом, бежит всё туда же, куда бегала вчера, позавчера и завтра полетит – к другу Енисею.

Наталья положила глаз на один из заторов. Именно по этой причине тот сразу заиграл, засверкал всеми гранями на солнце.

В центре ледовый хаос увенчан сияющей пирамидой. Две голубые глыбы накренились и сомкнулись верхушками, образовав двухскатную крышу. Сверху сказочный домик покрыт искрящимся снегом – можно ли пройти мимо такого чуда?

Хитрая Наталья моментально смекнула, что подвернулся стопроцентный шанс на короткую передышку.

– Непредвиденная остановка, – поясняет она и отстёгивает лыжи. – Имею я право на остановку? Имею. Мы, говорят, живём в правовом государстве, демократия у нас, и мы имеем право…

– Прав у нас миллион, но ты попробуй хоть одним из них воспользоваться.

– Ай, да ну вас! Лучше смотрите, какой ледовый дворец мне подарен. Как я могу от такого отказаться?

– А нас к себе пустишь?

– Да уж, знаю-знаю. «Дайте воды попить, а то так есть хочется, что и переночевать негде». Знаем вас.

Она заходит внутрь, по-хозяйски осматривается, но вдруг хмурит брови, руки в боки и гневно топает ногой, отчего разлетаются хрустальные осколки.

– Обдурили! Безобразие! В ордере было написано, что дают избушку лубяную, а дали ледяную.

Мы с Витей хохочем и вытаскиваем за руки разбушевавшуюся домовладелицу. Пора идти.

– Куда вы меня тащите? Дайте постоять. Поглазеть. Красота-то какая. Первый раз такие торосы вижу.

– Подумаешь, «красота», – бурчу я по-стариковски. – Свалка битого хрусталя. Пустырь на задворках стекольного завода. А мы не укладываемся во время.

Снова скрипят лыжи, цокают палки об лёд.

После обеда сворачиваем в лес. Начинается глубокий снег, начинаются обещанные «ягодки». Скорее даже ягодицы, так называемое мягкое место, предназначенное для погружения в снег. И мы регулярно погружаемся. То один, то другой… Ну, а третий, третья, то есть – на неё уж жалко смотреть. Вся в снегу.

Впрочем, повременим с трагическим тоном, потому что меньше всех тяготится этим сама Наталья.

– Опа-чки! – удивлённо говорит она, усаживаясь в снег, и заливисто хохочет.

Услышав за спиной очередной звоночек, мы с Витей уже знаем, что это сигнал к остановке. Ждём, смотрим, как выбирается из снежного плена наша путешественница. Выглядит это забавно и традиционно для начинающего лыжника, угодившего в глубокий рыхлый снег. Все через это проходят.

Известно: чем сильнее бьётся рыба в сетях, тем скорее запутывается. Тот же закон работает и здесь. Вместо того, чтобы опереться на палки и осторожно встать на лыжи, Наталья отчаянно барахтается, забрасывает себя снегом, вращает лыжами над головой, как мельница, самая увесистая часть тела оседает при этом всё глубже, из ямы виднеется одна весёлая рожица в кудряшках. Срочно спасать ребёнка!

Приходим на помощь, вытаскиваем пленницу из ямы. Не проходит и нескольких минут, как она снова бьётся в белой западне. И ещё, и ещё…

Уже не до смеха. Наталья понимает, что она сейчас подобна тралу, намотанному на гребной винт корабля. Этак далеко мы не уйдём. Ведь нам с Витей приходится тропить лыжню по переменке. Каково это делать на простых беговых лыжах, вверх по сопкам, по кустам да с ощутимым грузом на плечах? Сладко не покажется.

После часа таких упражнений даже опытный лыжник остановится, почешет в затылке и спросит себя – зачем это? И всё ли в порядке в моей голове?

Теперь она идёт медленнее, отстаёт, но старается не падать. На ходу повышает свой рейтинг в глазах товарищей по команде. Аплодисментов, впрочем, не слышно. Солнце уже низко, готовится к посадке, а нам ещё топать и топать.

Почти всё содержимое женского рюкзака переваливаем на себя. Поднимаемся осторожно, экономим ресурсы с настойчивостью Минфина, но время, увы, работает против нас. Наталья реже зарывается в снег и чаще справляется сама, не очень отстаёт, и всё бы оно ладно, если бы не была так безжалостна часовая стрелка. Неумолимо угасает отпущенный нам световой день.