Багульник
Шрифт:
– Мне хотелось узнать о состоянии здоровья инженера Полозова, официально спросила Ольга.
– В мое отсутствие, когда я была на участке, он сбежал из больницы...
Клава громко рассмеялась:
– Знаю, что удрал. Это на него похоже. Он у нас немного того, ну как вам сказать, экспансивный, что ли...
– Я, например, этого не замечала!
– Что вы, доктор, это так бросается в глаза... Кстати, я ведь в долгу перед вами...
– В долгу?
– удивилась Ольга.
– Как же! Вы заставили моего Медведева сбрить бороду. Как много значит совет врача. Выбрали бы денек и приехали в Мая-Дату. Леспромхозовские машины бывают в Агуре почти ежедневно.
– Как-нибудь выберусь, - пообещала Ольга и повесила трубку.
3
Лишь спустя неделю у Ольги выдался свободный день, и она на попутной машине поехала в Мая-Дату.
Клава встретила ее так, словно была с ней давно знакома. Не дав ей снять шубу, сразу потащила в комнату, обняла, поцеловала.
– Обождите, голубушка, - взмолилась Ольга, - дайте мне раздеться, а то я здесь наслежу своими торбасами.
Ольга сняла шубу, стянула торбаса с меховыми чулками, влезла в домашние туфли, которые Клава принесла из спальни, и села на кушетку. Сразу между женщинами возник непринужденный разговор. Ольга, например, заметила, что Медведевы неплохо устроились и что с первого взгляда здесь чувствуется умелая женская рука, на что Клава ответила, что в этой "глухоте" - это слово, между прочим, почти не сходило с ее уст - если не поддерживать минимальный порядок в доме, то и вовсе забудешь, что живешь на свете.
– Разве вам здесь не нравится?
– Странно, что здесь может нравиться, - брезгливо скривив губы, сказала Клава.
– Ну а вы, Ольга Игнатьевна, довольны своим Агуром?
– Теперь, кажется, уже довольна!
Клава сбавила тон:
– Ведь у вас любимая работа. А я пока между небом и землей. Окончила библиотечный институт, а здесь даже передвижки нет. И вообще, разве нашим лесорубам есть время читать книги?
– У вас, Клава, любимый муж. А с ним, говорят, рай и в шалаше.
Клава махнула рукой и засмеялась:
– Ха-ха-ха! Это старо, дорогая моя! Теперь даже орочи не живут в шалашах.
– Вы не так поняли меня, - ответила Ольга.
– Я хотела сказать, что теперь вы живете и заботами мужа...
Клава сразу сделала сердитое лицо:
– Ну, знаете, с таких лет записаться в рабство к мужу я не собираюсь. У Николая Ивановича далеко не та специальность, которая может захватить культурную женщину. Как только соберутся эти лесники за рюмочкой, так у них одни разговоры - про швырок, хлысты и матицы. Просто дурно становится!
– Так уж заведено, - улыбнулась Ольга.
– Когда собираются за столом врачи, они говорят о болезнях. Чаще всего наши разговоры другим непонятны.
Клава не согласилась:
– У меня родной дядя доцент, кандидат медицинских наук. Я часто бывала у них. Хотя и не все понятно, что говорят между собой его коллеги, все равно чувствуешь что-то возвышенное в их беседах.
– Мне, врачу, лестно слышать это, - сказала Ольга.
– Думается, что супругов связывает и нечто более важное.
– К сожалению, очень связывает, - вроде бы согласилась Клава и, помолчав, добавила: - А молодые годы наши уходят. Недаром в народе говорят: "Сорок лет - бабий век!" И естественно, что каждой женщине хочется прожить его как можно лучше. Всякие там разговоры о "бальзаковском возрасте", по-моему, сплошной миф. После сорока лет мы уже никому не нужны, случается, что и собственному мужу.
Ольга хотела возразить, но промолчала, подумав, что переубедить Клаву вряд ли удастся.
– Посидите минуточку, я сейчас!
– вдруг спохватилась Клава и поспешила на кухню.
– Не скучайте там без меня!
– крикнула она оттуда, загремев посудой.
В это время пришел Медведев. Ольга услышала, как Клава говорит мужу: "А у нас гость!" Николай спросил: "Кто?" Она сказала: "Пройди, увидишь!"
Медведев быстро вбежал в комнату и, увидев Ольгу, радостно закричал:
– Наш дорогой доктор, Ольга Игнатьевна! Вот это здорово! Клавушка, доставай из своих запасов самое вкусное, ты даже не представляешь себе, кто приехал!
– Медведев, не паясничай, лучше сбегай в магазин!
– с притворной строгостью крикнула Клава.
Подмигнув Ольге, Николай достал из кармана бутылку портвейна и поставил на стол.
– Все в порядке, Клавушка. Тебе помочь?
– Да! В буфете, в нижнем ящике, достань кремовую скатерть, только, пожалуйста, не перевороши крахмальное белье.
Он сильно выдернул ящик, стал рыться в белье и, достав в самом низу скатерть, так же сильно задвинул ящик.
Ольга, глядя на него, посмеивалась:
– Ай, какой неаккуратный, ужас, что вы сделали с бельем! Ну и попадет же вам.
Ольга отстранила его, взяла у него скатерть и постелила на стол. Потом достала из буфета тарелки, вилки, ножи. Николай раскупорил бутылку. А когда через несколько минут вошла Клава, она похвалила мужа:
– Вот видишь, при людях ты все можешь!
Ольга переглянулась с Николаем.
– Он у вас молодец!
– сказала она.
– Я знаю, Ольга Игнатьевна, что Николай Иванович давно успел вам понравиться...
– Я и не скрываю этого!
– Поверите ли, целый год билась с ним, чтобы он сбрил свою лохматую бороду. А стоило вам сказать одно слово, как сразу послушался. Приехал Медведев с Бидями, когда я уже спала. Вдруг слышу сквозь сон: кто-то крадется в спальню. Я открыла глаза и, поверите ли, обмерла от страха. Не успела я сообразить, что происходит, как надо мной склоняется красавец мужчина и лезет целоваться. "Что вам здесь нужно?
– в ужасе закричала я, кутаясь в одеяло.
– Немедленно убирайтесь вон отсюда, у меня муж!" А он протягивает ко мне свои ручищи и смеется. Тут я схватила вазу и уже замахнулась было, как этот тип заговорил: "Дорогая моя, если разобьешь вазу, ты ведь потом ночей спать не будешь!" И только по голосу узнала моего Медведева. Как вам нравятся эти глупые шутки?