Чтение онлайн

И это незаменимое колесико нашего общественного механизма, этот человек-стержень, это спокойное создание, этот практический философ, эта промышленная тройственность изображается как воплощение глупости!.. О люди! Пэры Франции, депутаты, художники, писатели, доколе мы будем презирать полезное и почитать праздное, гнилое, бесполезное!

А в рассуждении учтивости, благожелательности, милосердия, еще одной, моральной, тройственности, кого можно сравнить с бакалейщиком и особливо — с парижским бакалейщиком, извечным образцом европейских, американских, азиатских и африканских бакалейщиков?

Попросите его указать вам дорогу, и если даже льет дождь, он вам указывает ее, он выходит из-под навеса, делает несколько шагов, мокнет, но служит вам проводником, следит за вами взглядом, как Дедал провожал сына своего Икара, и словно говорит вам:

— Иди, мой пехотинец! (I care [6] ).

Если женщина падает в обморок у его лавки, он никогда не откажет в стаканчике вина, в кусочке сахару.

А вежливость его... она баснословна; не та салонная вежливость, формальная и лишенная содержания, внешне изысканная, внутренне сухая, — но вежливость, подсказанная выгодой, вежливость настоящая, основательная. Бакалейщик всегда улыбается, как нотариус, рассчитывающий составить акт; коротко говоря, вы чаще встретите любезного бакалейщика, чем статную женщину.

Если бы этот человек не одевал сынишку уланом; если бы не ездил — притом в плетеной тележке — на дачу, где у него есть садик величиною с носовой платок; если б у него в гостиной не стояли под стеклом часы, изображающие амура, который только что вылупился из яйца; если бы мебель его не была обита красным плюшем, а занавески у постели не были сшиты из желтого ситца, то он стал бы прообразом добра, красоты и пользы, гражданином прежде всего!

Но разве бывает что-нибудь совершенным в сей юдоли слез?

«Силуэт», 22 апреля 1830 г.