Чтение онлайн

Вскоре на кухне Гризелла принялась толочь волоски. Стол дрожал, как под ударами отбойного молотка. Гризелла осторожно высыпала едва видимый порошок на кусочек бумаги и собиралась было понюхать его, но вовремя спохватилась.

Зажав в руке пакетик с порошком, она вышла из дому и направилась в столовую. Гризелла собралась произвести эксперимент.

Лопасти вентилятора лениво вертелись под потолком. Очередь, словно гигантская змея, извивалась между колоннами.

Гризелла осмотрелась по сторонам, затем подошла под вентилятор, развернула свой пакетик и тихонько подбросила его вверх. А сама тут же, зажав нос, выскочила на улицу, чтобы из-за стеклянной витрины понаблюдать за тем, что произойдет в столовой. Здесь, на свежем ветерке, она была в безопасности.

Вентилятор разбрасывал мельчайшие пылинки безделья по залу. Они попадали в супы, летели на котлеты, крутились и садились в компот.

Вот толстяк, рьяно расправлявшийся с отбивной, замер, похлопал глазами и сладко захрапел: видно, ему досталась слишком большая порция баклуш. Вот женщина с ребенком, очевидно, глотнули баклуш из воздуха: они застыли и плавно, как в замедленной съемке, опускали стаканы с компотом на стол.

Еще пять минут назад в столовой было шумно: стучали вилки, ложки, звякали в мойке стаканы, работницы громко переговаривались друг с другом. Теперь столовую постепенно обволакивала тишина.

Посетители лениво подкосили ложки ко рту и долго раздумывали, стоит ли глотать пищу. Раздатчицы уже ничего не раздавали, но и очередь ничего не требовала.

Гризелла смотрела на это сонное царство сквозь витрину, подпрыгивая от возбуждения. Эксперимент удался. Потом она тихонько побежала домой. Тихонько для окружающих, но внутри у нее все пело и играло, будто она несла в себе целый духовой оркестр.

Дома колдунья вытащила клетку из ванной и водрузила на стол, На Баклуше уже лица не было, так он похудел.

– Болезненный ты какой-то, - брезгливо сказала Гризелла.

– На свободу мне надо, тут я погибну, - едва слышно прошептал Баклуша.

– Еще чего, - со злостью буркнула колдунья.
– Тут моя Альбертина бездельничает, вот и питайся ее баклушами.
– И она поставила клетку возле спящего клубочка, а сама яростно зашарила среди иголок и ниток. И наконец нашла...

– Ножницы!
– заорал в ужасе Баклуша, прикрывая голову руками. В панике он заметался по клетке, стараясь раздвинуть ее железные прутья. Но безуспешно.

Гризелла легко вытащила его за шиворот, деловито повертела в воздухе, как бы примеряясь, взмахнула ножницами и... отрезала бороду. Затем Баклуша кубарем полетел обратно в клетку.

На кухне она спрятала бороду в полиэтиленовый мешок и засунула в холодильник.

Минуту она спокойно размышляла, потом схватила клочок бумаги и принялась делить, умножать и складывать. Она никак не могла высчитать, на какое количество жителей города ей хватит этой бороды.

Взяв для начала десять волосинок, она принялась толочь их в ступке. Она так яростно стучала, что случайно вдохнула порошок сама.

С трудом превозмогая нахлынувшую на нее лень, зевая, она пошла в комнату. Ничего не хотелось делать. Она обвела комнату взглядом, ища подушку, но увидела клетку, спящую Альбертину и все вспомнила.

– И я попалась...

Чтоб уберечь себя от сна, она, держась за стены, побрела в ванную. Там пустила струю холодной воды и засунула под нее голову. Ледяная вода ее спасла, лень постепенно уходила.

ФАБРИКА БЕЗДЕЛЬЯ

Чтоб ни один волосок не смог попасть ей в легкие, Гризелла решила во что бы то ни стало раздобыть акваланг и работать в маске.

Она отправилась на пляж, захватив с собой в качестве оружия один-единственный Баклушин волосок. В длинном черном платье, увязая в песке, она брела по пляжу в поисках спасателей.

Кругом лежали люди. Кто подставлял солнцу спину, кто - живот. Шум и гам пляжа перекрикивал лишь громкоговоритель, который учил купающихся, как вести себя на воде. В каждом его совете обязательно имелось хоть одно "не": не заплывать, не нырять, не находиться...

Он призывал к этому так настойчиво, как будто здесь собрались одни только ужасные нарушители, которые только и ждут, чтобы громкоговоритель замолк, и тогда они бросятся заплывать, нырять и находиться. Поэтому советы не прекращались ни на минуту.

Возле радиорубки, словно мемориальная доска, был прибит план с указанием, где и что расположено. Минуя буфет и раздевалку, милицию и приемный пункт стеклотары, Гризелла бросилась к спасательной станции.

Спасатель сидел один. Это был хилый паренек в морской тельняшке, загорелый до черноты. Джинсы его украшали иностранные надписи, но если как следует присмотреться, то видно было, что это все-таки свой, а не иноземный спасатель, потому что на пальцах его руки было вытатуировано простыми родными буквами: "Коля".

Время от времени спасатель лениво подносил к глазам бинокль, проверяя, далеко ли от него вода.

При виде решительно шагающей к нему старушки спасатель развернул бурную деятельность. Он прямо-таки врос в свой бинокль, надеясь, что его не посмеют оторвать от важного дела.

Решив, что Гризелла уже прошла мимо, спасатель тихонько повернул бинокль в ее сторону. И вскочил от страха: ведь в бинокле перед ним стояла увеличенная Гризелла-великанша. Чтобы успокоиться, он перевернул бинокль и уже спокойнее рассмотрел просительницу, которая стала теперь не больше мышки.

– Чего тебе, мамаша? Ходишь, людей пугаешь. Я при исполнении!

– Исполняй, касатик, - мирно сказала Гризелла и тут же схватила несчастного спасателя за нос.

Второй рукой она закрыла спасателю рот. А потом открыла нос и поднесла заветный волосок. Спасатель вдохнул, рухнул и захрапел.

Довольная Гризелла, подхватив баллоны и маску, тут же исчезла.

Тяжело дыша, она потащила свое снаряжение через весь город.

Теперь кухня колдуньи походила на подводное царство. Нахлобучив маску, она усердно толкла в ступе волшебную бороду. Ни один волосок больше не мог ей повредить.