Чтение онлайн

– Мне неоткуда звонить, – огорчилась она. – Телефона у меня нет. Не с общего же с тобой разговаривать…

– Мы тебе, Дашка, купим телефон и пришлем, – тут же вставила вовремя подошедшая со своим мужем бабушка, – чтобы ты и нам звонила, а то мы с Николаем совсем извелись: как ты да что ты.

– Бабуля, ты самая лучшая в мире! – опять взвизгнула Даша и повисла у нее на шее.

– Вы были самой красивой парой, – шепнула внучке Зинаида Львовна.

– А вы с Николаем Ивановичем – вторые по красоте! – с жаром ответила ей Даша, ничуть не кривя душой.

В дортуаре, где начали собираться восьмиклассницы, которые уже проводили своих гостей, пока еще было тихо. Даша, переполненная впечатлениями и еще не остывшая от танцев с симпатичным Олегом, подошла к своей кровати и увидела на соседней лежащую лицом к стене Леру. Казанцева почему-то почувствовала себя виноватой перед ней, хотя причины на то особой не было. Она не нянька Веденеевой. Разве она должна была развлекать ее на балу? Скорее всего, Саха Костромин отдавил ноги именно Лере, поскольку ни у кого из одноклассниц больше не было голубого наряда. Ну и что такого? Он и сам понял, что виноват, и больше ни к кому не приставал с приглашением на танец. Похоже, весь бал так и просидел в буфете. Кстати, может быть, Лера только что пришла, а теперь просто отдыхает от переизбытка праздничных эмоций. Конечно… Хотя… можно и спросить…

– Лер! Ты не спишь? – Даша потрясла Веденееву за плечо.

– Не сплю, – Лера повернула к Казанцевой бледное лицо.

– Ты давно здесь?

– Давно.

– А чего ушла?

– Так…

– Если ты на Костромина обиделась, то зря…

– Какого еще Костромина?

– Саху. Представь, мы с ним в одном классе учились, а теперь он вдруг оказался в мужской гимназии. Если бы ты его знала раньше, то страшно удивилась бы… Чудеса – да и только! Это он тебе ноги на полонезе отдавил.

– Ноги? А-а-а… Да… Неловкий парень, но очень симпатичный.

– Это Костромин-то симпатичный? – искренне удивилась Даша. – Не придумывай!

– Я не придумываю. У твоего Сахи глаза добрые и улыбка красивая.

– Никакой он не мой! Больно надо! А вот тебе этот симпатичный Костромин с красивой улыбкой просил передать извинения за свою неуклюжесть.

– Да ладно… Я об этом и думать забыла…

– О чем же ты тогда думаешь? – Даша задала вопрос, на который не ждала ответа. Она сладко потянулась, распушила свою новую челку и нараспев произнесла: – Та-а-акой ба-а-ал!

Лера не подхватила. Более того: она опять улеглась лицом к стене, а Даша вдруг вспомнила, что Веденеева сослана в пансион за то, что была в кого-то самым несчастным образом влюблена. Она присела к Лере на кровать, нагнулась к самому ее уху и прошептала:

– Лерка! Ты помнишь, что обещала мне рассказать про свою любовь?

– Я ничего не обещала, – буркнула Лера.

– Как это не обещала, когда обещала?

– Это ты в приказном тоне велела мне рассказать после бала, а я тебе ничего не обещала.

– Ну вот… Я к тебе, как к подруге, а ты… – Даша решила, что не будет ничего плохого, если она немного покривит душой: конечно, Веденеева ей никакая не подруга.

Лера сбросила с плеча Дашину руку и села на кровати.

– Ты мне не подруга, – сказала она. – И ты сама это знаешь. Нечего врать!

Даша покраснела от такого веденеевского провидения и промямлила:

– А кто нам мешает стать подругами?

– Тебе же это совсем не нужно! Тебе ведь нет до меня никакого дела, просто захотелось услышать, как меня унизили! Так ведь?!

– Знаешь, Лерка, – обиделась Даша. – Может, я и любопытная, не буду отпираться, но про унижение – это ты зря. Я даже не думала об этом. Гулька говорила про любовь, а она не может быть унижением. Я и хотела услышать про любовь, потому что… Ну… Словом, мне кажется, что я тоже сегодня влюбилась…

– В этого Викулова?

– Какого еще Викулова?

– Того, с которым ты танцевала? В Олежека?

– Ты его знаешь? – Даша почувствовала, как ее щеки залила краска.

– Конечно! Он у них первый парень на гимназии! Он весь прошлый год за Гулькой увивался. Ты погоди, она его измены так не оставит! Но Олежек далеко, а ты, Дашенька, к Талиевой очень близко. Улавливаешь?

– За Гулькой? – прошептала огорошенная Даша, у которой от этого сообщения сразу защипало в носу. Чтобы не расплакаться, она решила перейти в наступление: – Ты все врешь! Специально!

– Зачем мне это надо? – спокойно произнесла Лера. – У меня, конечно, свои причины были уйти с бала, но и на Талиеву смотреть не хотелось. Она весь вечер танцевала со своим отцом, будто бы так и задумала. А на самом деле, потому что Олежек тобой был занят. И сколько ни старалась, она никак не могла убрать с лица злобное выражение. Все время на вас оглядывалась. Я думала, Гулька на твоем платье дырки прожжет своим взглядом. Неужели ты ничего не замечала?

Даша отрицательно покачала головой.

– А саму Гульку-то в паре с золотоносным папашей видела?

Даша промолчала. Какое ей дело до Гулькиного папаши, когда вдруг открываются такие вещи? Ей-то, глупой, казалось, что для Олега этот бал был таким же первым, как и для нее, а на самом деле… На самом деле он в их пансионе уже не первый раз. Даша думала, что она, как Золушка, встретила на балу настоящего принца, такого же застенчивого и стеснительного, как в старом фильме, а он – «первый парень на гимназии»… Да еще и с Гулькой водился! Даша ощутила себя еще несчастней, чем настоящая Золушка после того, как пробило двенадцать часов. У Золушки обернулась тыквой карета и бальное платье превратилось в старое, но разве это беда? У Даши и платье осталось прежним, и прическа – суперкласс, а красивая мечта о необыкновенной любви разлетелась вдребезги. Вместо хрустальной туфельки у нее остался лишь конфетный фантик с номером мобильного телефона Олега. Даша представила, как в прошлом году молодой человек с такими же интонациями разговаривал с Айгуль, как смотрел на нее такими же восхищенными глазами и даже, наверно, так же писал ей номер телефона на какой-нибудь обертке, – и почувствовала себя жестоко обманутой! Одной рукой она резко сдернула заколку с волос, будто та была в чем-то виновата, а другой – скомкала фантик и бросила его на пол.

Лера, видимо, почувствовала смятенное состояние Даши, обняла ее и сказала:

– Не огорчайся ты так. Вдвоем мы с Гулькой справимся, честное слово!

Даша подняла на Веденееву удивленные глаза. Неужели это говорит Лера, которую она сама, когда бабушка предлагала уехать из пансиона, боялась одну оставлять на Гульку? Что-то Веденеева не кажется сейчас слабой и безвольной? Неужели Даша совсем не разбирается в людях? Почему она все время ошибается: в Лере, в Олеге и даже в Костромине с какой-то там красивой улыбкой?