Чтение онлайн

Левушка вздохнул, полез под стол и вытащил оттуда за шкирку уже спящую коалу. Она удивительно напоминала утомившегося младенца.

С тех пор кока-колу в Балагане стали называть «кока-коалой». Весь юмор состоял в том, что бедная полуграмотная коала, ночью внезапно захотев есть, полезла в холодильник за своими эвкалиптовыми консервами, увидела незнакомые банки и ошибочно прочитала надпись как «кока-коала». Она нисколько не удивилась, подумав, что для коалы, живущей далеко-далеко на Севере, изготовили специальный витаминный напиток из сока листьев растений. Она оказалась права только в одном – в способе употребления этой жидкости. Коала была очень наблюдательна и видела, как люди своими когтями, извините, ногтями, поднимают вверх жестяной язычок на крышке баночки, берут в лапы, извините, в руки, наклоняют и льют в себя жидкость из образовавшейся волшебным образом дырочки.

Кусеныш на следующий день залез в интернет, чтобы удостовериться в истинности сведений, предоставленных Машей на общем собрании, когда решался вопрос о принятии коалы в Балаган. Он получил страшный шок, действительно прочитав на одном солидном естественнонаучном сайте: «Коала – на языке аборигенов значит „не пьет“. Он действительно почти никогда не пьет, довольствуясь соком листьев эвкалиптов». Кусеныш обратился за разъяснениями к Эдьиэйке.

– Наверное, здесь ей не хватает эвкалиптов. Консервы есть консервы. Ведь вместе с листьями эвкалиптов она получала и лекарство, поэтому не болела. А здесь ей необходимо лекарство, вот она и пьет кока-коалу.

На том и сошлись.

Это был, увы, далеко не последний шок, который испытал Кусеныш, столкнувшийся с проблемой внезапной трансформации красивой стройной теории в безобразную практику.

– Я знаю, что такое «рара»! – воскликнул однажды Левушка. – Ну, это французское слово, которое на самом деле читается как «папа», ударение на последнем слоге.

– Ну а что такое «папa»? – наивно спросил Кусеныш. – Это спонсор какой-нибудь?

– Это… это… – Левушка растерялся. – Это когда есть мама и папа. Ну, вы знаете. Такие дети живут дома, а не как мы. Они особенные.

– Неправда, – неожиданно возразил Абашикка. – Мама и папа есть у всех. Даже у нас.

– А где они? – пожал плечами Левушка.

– Я думаю, что Эдьиэйка – наша мама, – после некоторого раздумья выдал Кусеныш.

Старшие ребята промолчали. Все знали, что это не так.

– Я спрошу у нее, – пригрозил Кусеныш в наступившей тишине.

И спросил.

Результаты стали известны через несколько дней.

– Да, вы были правы, – несколько озадаченно сообщил Кусеныш, когда они все – Маша, Левушка и Абашикка – сидели за большим письменным столом в гостиной и делали уроки, вполглаза следя за телевизором, по которому шла какая-то учебно-познавательная программа. Кусеныш устроился рядом с ними рисовать.

– Эдьиэйка нам не мама. Но все равно она как мама. Вот так она сказала. И еще – у нас где-то должны быть родители.

– Мне они не нужны, – выслушав его сбивчивые пояснения, хмыкнул Левушка. У него не получалась задачка, и он слегка нервничал.

– Эдьиэйка говорит, неважно, есть ли у человека папа, – продолжал Кусеныш. – Самое главное, что у человека есть мама.

– Но мне нужен папа, – заупрямился Абашикка. – Нужен! Да и мамы у нас нет, как видишь.

– Вот мой папа, – сказал вдруг Левушка, посмотрев в телевизор. – Там как раз показывали какого-то ученого. Ученый был лыс, суетлив и полноват. Все засмеялись. Левушка покраснел.

– Это не твой папа, – сказал Абашикка. – Он же умер.

– Люди не умирают! – запротестовал Кусеныш.

– Это как сказать, – пожал плечами Левушка.

– Все, придется доложить Эдьиэйке, – предупредил Кусеныш. Он не любил, когда произносили противоречащее тому, что говорила Эдьиэйка и о чем гласили Правила Балагана.

– А если Эдьиэйка – наша мама, то от кого же она нас родила? – задал странный вопрос Левушка. Ему надоел этот маленький ябеда, который ничего слышать не хотел кроме того, что ему когда-то вдолбили.

– Как – от кого? – удивился Кусеныш. – Что это значит? Мы сами появились и начали жить.

– Когда люди любят друг друга, у них появляются дети, – подала голос молчавшая до сих пор Маша. Сказать, что мальчики были потрясены ее авторитетным тоном и осведомленностью в столь сложном предмете, значит ничего не сказать. Они были уничтожены, разбиты, подавлены. И украдкой переглянулись между собой, как бы говоря: «Ох и глупые же мы». Меж тем Маша спокойно продолжала:

– А мой папа живет далеко, он тоже работает в телевизоре и рассказывает по вечерам новости. Он не знает, что я у него есть. Когда узнает, он меня заберет отсюда. Я ему пишу письма. Только еще не отправила.

Мальчики присвистнули. Маша в подтверждение своих слов вытащила из-под обложки пухлого школьного дневника мятые листы бумаги и помахала ими:

– Конверты надо купить.

– Прочитай! – попросили ее ребята.

– Нет, – сказала Маша. – Я не могу.

После некоторого раздумья она все-таки смилостивилась над ними и протянула один из листков:

– Здесь я написала, чтобы он нашел нам Лика.

Конверт купили, написали в строке, где должен быть адрес: «Телевидение» и бросили в почтовый ящик по дороге в школу. Прошло несколько дней. А Лика все не было.

Эта коала, на поверку оказавшаяся весьма скандальным и капризным существом, вызвала особое беспокойство у больших начальников, то есть сотрудников НДД. Коалу заранее начали готовить к посещению очередной комиссии, причесывая и вычищая ее красивую пепельную шубку до зеркального блеска и увещевая хорошо себя вести. Ей даже дали конфетку. Она, казалось, поняла. Но когда увидела перед собой много незнакомых людей, бедняжка почувствовала себя загнанной в угол, испугалась, и оскалившись, внезапно бросилась к ближайшей толстой тетке с явным намерением укусить. Тетя оказалась проворней коалы – издав звуки, по причине невероятной высоты и напряжения почти недоступные для восприятия человеческим ухом, ловко отпрянула, снеся собою книжную полку с учебниками.