Чтение онлайн

– Теперь ты.

Хитон Леонтиска в мгновенье ока соскользнул с его тела и полетел за спину, повиснув белым пятном на ветвях кустарника. Юношу трясло, его переполняла концентрированная смесь волнения, желания и восторга, приправленная щепотью истеричного испуга. Несмотря на натужно выдавливаемую из себя браваду, он взирал на Эльпинику как на сошедшую с Олимпа богиню, не смея ничего предпринять самостоятельно.

– Итак, урок два, – она нашла руки Леонтиска своими, прижала к груди. – Не бойся, это можно потрогать. Нравится?

– О… да, – ладони юноши соскользнули по гладкой, как мрамор, коже, проехали по твердым и нежным соскам. Леонтиск впервые дотронулся до интимных женских прелестей и сейчас судорожно вспоминал рассказы старших товарищей, повествовавшие, что и как нужно делать, чтобы доставить девице удовольствие.

Музыка, визг и взрывы хохота доносились как будто из другого мира. Легкий ветерок, шепча в листве, овевал их нагие тела приятным холодком.

– Ты такой нежный, – вздохнула она, обнимая его за шею. – Как же ты мне нравишься, спартанский львенок.

Леонтиск хотел сказать, что он львенок наполовину афинский, но в этот момент она поцеловала его в шею, и слова замерзли у него на языке. Девушка придвинулась ближе, их колени соприкоснулись. В крестце юноши родилась и решительно поползла вверх по позвоночнику новая волна наслаждения. Когда влажный язычок девушки коснулся и принялся с невероятной нежностью исследовать его ушную раковину, эта волна яростным взрывом ударила в голову, разорвалась тысячей радужных брызг. Волнение и страх неопытности исчезли, оставив одну первозданную страсть. Трясущимися, жадными руками Леонтиск принялся исследовать, мять и ласкать ее спину, бедра, ягодицы, – упругое, теплое девичье тело. Эльпиника застонала, поддаваясь этому натиску.

– Сюда, вниз, – прошептала ему на ухо, увлекая за шею.

Не расцепляясь, они сползли со скамьи на землю, на мягкий ковер травы и палых листьев. Леонтиск опустился на девушку, лихорадочно покрывая поцелуями ее лицо и шею. Его твердый как камень мужской орган безошибочно уперся в укромное местечко меж ее ног, мягкое и зовущее.

– Только осторожно, тихонечко, мой маленький, – жарко прошептала она, впиваясь пальцами ему в спину. – Будь нежным, не сделай мне больно. Мой воин, мое счастье, мой лев!

То, что случилось потом, было безумием – удивительным, волшебным, приятным до нереальности. Леонтиск и понятия не имел, что возможно испытывать такое наслаждение. Окружающий мир пропал: праздничная Олимпия, огни, музыка, старая роща и нежный ветерок – все растворилось, исчезло в сумасшедшей, древней и страстной пляске двух обнаженных тел…

Это была любовь – внезапная, буйная и всепожирающая как лесной пожар. Леонтиск, охваченный лихорадкой страсти, впервые за долгое время испытал досаду, что должен выполнять соблюдать воинскую дисциплину. Впрочем, командиры не требовали от героя Олимпиады многого – только ночевать вместе со своей агелой, юношеским отрядом. Дни счастливый юноша проводил с возлюбленной, и встречи их были прекрасны, как сказка. Увы, счастье это было недолговечным…

– Леонтиск!

Легкие босые ступни зашлепали по мрамору пола. Разбег, прыжок – и тонкое тело Эльпиники летит прямиком в объятия юноши. Оба весело рассмеялись.

– Великие боги, как я соскучился по тебе!

– Уже! Но как же так? – она отодвинулась от него, упершись руками в широкую грудь, кокетливо глядя ему в глаза. – Ведь мы расстались уже за полночь, а сейчас – утро!

– Мне тяжело было пережить эту ночь без тебя, моя красавица!

– Правда?

– Совершеннейшая правда, клянусь Афиной!

– Ну тогда получай!

Нежные губы девушки прильнули к губам Леонтиска, властно захватили нижнюю из них и начали медленный, наполненный сдерживаемой страстью танец поцелуя. «Интересно, где это она научилась так целоваться? – подумал юноша, по неопытности стараясь в точности повторять движения подруги. В груди кольнуло что-то похожее на… ревность? – Нужно будет как-нибудь спросить ее об этом».

– Ничего, скоро мы сможем быть вместе и днем и ночью! – тяжело дыша, проговорила она, нехотя прерывая сладкую игру губ.

– Это как же? – с веселым любопытством спросил он.

– Очень просто. Через два дня заканчиваются Игры, и после празднеств мы отправляемся домой. Ты поедешь с нами. В Афинах найдется способ, чтобы ты мог приходить ночью – служанки верны мне. А в конце месяца мы сможем обручиться. Я поговорила с отцом, он сказал, что будет счастлив породниться с таким уважаемым человеком, как твой отец. Ты же знаешь, они давно дружат. А я тебя раньше ни разу и не видела, я ведь была совсем малышкой, когда тебя отправили в Спарту. В свои приезды ты мне почему-то на глаза не попадался. О, Леонтиск, мы обручимся, и уже через полгода сможем пожениться!

Все это Эльпиника проговорила на одном дыхании, взволнованным, дрожащим от счастья голосом. Однако по мере того, как девушка раскрывала свои планы ближайшего будущего, на лице юноши все сильнее проступали изумление и смущение. Наконец, она это заметила и удивленно спросила:

– Что такое, милый? Что-нибудь не так?

Ее карие глаза смотрели, казалось, в самую душу. Леонтиск прокашлялся, прежде чем начать говорить.

– Ну же, Леонтиск! В чем дело, во имя богов? – теперь в голосе Эльпиники зазвучал испуг.

– Нимфа моя, клянусь Меднодомной Афиной… я бы очень хотел, чтобы все так и было, как ты задумала, но, к сожалению, сейчас это невозможно.

– Что… Что ты хочешь этим сказать? – она отшатнулась, обхватила плечи руками, как будто ее внезапно прошиб озноб.

– Я хочу сказать… Ну просто… гм, я не могу сейчас поехать с вами в Афины. По окончании Игр я должен уехать вместе с нашей делегацией. Прости.

– Как же так, Леонтиск? – глаза девушки сверкнули, на ее лице проступили недоумение и обида. – Зачем тебе возвращаться в эту Спарту? Неужели то, что между нами… для тебя ничего не значит?