Чтение онлайн

– Ты знаешь, откуда у "фокусников" квартиры?

– Догадываюсь. Они заключают договоры с престарелыми гражданами, с теми, кто злоупотребляют спиртными напитками, наркотиками и вообще ведут нездоровый образ жизни. И получают эти квартиры по наследству в случае смерти хозяина.

– А что происходит с этими гражданами после заключения договора?

– С ними происходит то, что обычно случается со всеми людьми, Паша... Они умирают.

– Они умирают со страшной скоростью! Они умирают так быстро, будто их кто-то очень торопит.

– Пей пиво, Паша, пока пена стоит... Без пены пиво теряет свой вкус, запах и цвет. И пить его становится неприятно. А при наличии пены в организме происходят очень благотворные превращения.

– Аркаша... Из семерых стариков и старух пятеро в могиле. Все договоры с ними заключены в прошлом году.

– Да?
– удивился Халандовский и придвинул стакан к Пафнутьеву.- Надо же... Я не думал, что все происходит так быстро... Жадничают ребята. Я с тобой согласен, Паша, это плохо. Жадность фраера погубит.

Пафнутьев выпил залпом весь стакан, и Халандовский, вскрыл вторую бутылку, тут же наполнил его снова. Пена, как и в первый раз, послушно остановилась, едва приподнявшись над срезом.

– По твоей квартире, Аркаша, бродят тени мертвецов. Ты их там не встречал?

– Я там не живу, Паша, я говорил тебе об этом. А тени... Пусть бродят. Меня там не застанут. Они встретят там других людей.

– В каком смысле?

– Я купил у "фокусников" две смежные квартиры, но, когда узнал некоторые подробности, о которых ты мне сегодня говорил... Решил эти квартиры продать. Уже дал объявления,- Халандовский тоже залпом выпил свой стакан, оставив на дне тонкий слой пены.- Понимаешь, Паша... Боюсь мертвецов,- Халандовский виновато поморгал глазами.- Это только с виду я такой большой да румяный... А на самом деле, внутри, я бледный и немощный, вздрагиваю от резкого звука, от скрипа половицы, от тени, от колыхания шторы... Однажды я переночевал в той квартире... Там действительно что-то шевелилось, шелестели шторы, в шкафу что-то шуршало... И это... Шум, понимаешь? Шум в ушах. А в туалете кто-то покряхтывал и шумно спускал воду.

– Прежний хозяин нужду справлял,- без улыбки сказал Пафнутьев.- Будешь свидетелем?

– Не буду,- твердо сказал Халандовский-- Свидетели живут еще меньше, чем твои старики и старухи.

– С кем ты подписывал договор о покупке квартиры?

– Его фамилия Шанцев. Он глава "Фокуса". Но Шанцев - это шестерка. Истинный главарь - Бев-злин. Я тебе это уже говорил.

– Помню. А ты знаешь, что он младенцами торгует?

– Знаю.

– И молчишь?!

– Я очень переживаю, Паша, по этому поводу,- Халандовский прикрыл глаза стаканом.- Все время думаю, как помочь несчастным малюткам... Просто ума не приложу. И так товар выложу на прилавке, и эдак разложу... Ничего не помогает, Паша. Даже кассиршу заменил в зале.

– Понял, Аркаша,- кивнул Пафнутьев.- Виноват. Прости великодушно. Конечно, каждый должен заниматься своим делом. Если я доживу до конца этой недели, то буду жить еще долго и счастливо. Если доживу до конца недели.

– Обострение болезни?
– участливо спросил Халандовский.

– Приступ.

– Может быть, тебе просто скрыться на это время? У меня есть хорошее местечко. А?

– Квартира от "фокусников"?
– усмехнулся Пафнутьев.

– А ты не смейся... Это единственное место, где тебя не будут искать. И это... Ты извини, Паша, что я с тобой так невежливо поговорил, но... Бевзлин не человек. Я не говорю, что он плохой, в носу ковыряется при людях, что у него хромает нравственность или еще что-то... Я произношу нечто иное - он не человек. И люди, которые оказываются у него на пути, просто исчезают.

– Я знаю одного, который оказался у него на, пути и не исчез,- усмехнулся Пафнутьев.- Ты знаешь, где сегодня утром нашли его роскошный "мерседес"?

– Об этом уже весь город знает... Тысячи людей побывали возле этого несчастного "мерседеса". Там, на Луначарского, запах крутой, но это никого не остановило, Паша.

– Так уходят кумиры, диктаторы, властелины... Под смех толпы.

– Да,- согласился Халандовский.- Но при этом они успевают немало людей прихватить с собой. Уходя. Исчезая. Это твой парнишка устроил? Он Бевзлину в штаны наделал?

– Он ему туда бутылку соуса выдавил. Мексиканского, между прочим.

– Мексиканского?!
– ужаснулся Халандовский.- У Бевзлина наверняка сейчас сплошное воспаление яиц!

– Умрет он от другого,- жестковато сказал Пафнутьев. Странные слова произнес, без угрозы, без желания взбодрить себя или придать смелости Халандовскому. Просто вдруг выскочили откуда-то эти жутковатые слова, и Халандовский понял, что за эти слова Пафнутьев отвечать не может, они принадлежат не ему. Скорее всего, высшие силы выбрали Пафнутьева, чтобы озвучить свое решение. А может быть, Пафнутьев сам уловил носящийся в воздухе приговор...

Открыв маленький холодильник за спиной, Халандовский поставил на стол еще одну бутылку пива. И она сразу же, прямо на глазах, помутнела, окуталась туманом, который через несколько секунд превратился в мелкие искрящиеся капельки. Оба приятеля зачарованно смотрели за превращениями бутылки и, наконец, одновременно взглянули друг другу в глаза. В них было согласие и предвкушение блаженства.

– А парнишку своего береги,- сказал Халан-довский, вскрывая бутылку.

– Стараюсь,- ответил Пафнутьев.

– Стараться мало, Паша.

– Знаю.

***

Наконец-то Пафнутьев добрался до своего стола и углубился в работу. Сначала он разложил снимки, сделанные в подвале, где нашли несчастного Самохина, тут уж Худолей постарался - со всех сторон заснял он раздавленный череп, устремленный в небеса мертвый взгляд незадачливого торговца детьми, полки с запасными гайками, прокладками, унитазами, угол, заваленный пустыми бутылками, и прочие прелести сантехнической мастерской. Были и отпечатки, много и разных - они остались на рукоятке тисков, на куске стекла, валявшегося на столе, на никелированном патрубке, который использовали в качестве подсвечника - видимо, в доме иногда выключали свет.

Отдельной стопкой лежали копии договоров, которые фирма "Фокус" заключала с престарелыми гражданами, позарившимися на ежедневную бутылку кефира, булку хлеба и пачку пельменей - это был обычный набор, который поставляли "фокусники" своим клиентам. Тут же лежали копии свидетельств о смерти. На отдельном листке Пафнутьев выписал даты договоров и даты смертей, они различались в полгода, иногда месяцев в девять - клиенты умирали, даже года не попользовавшись даровым кефиром.

В дверь раздался негромкий осторожный стук, и, когда она чуть приоткрылась, в щель протиснулась печальная мордочка эксперта Худолея.