Чтение онлайн

Некоторое время мужик, ничего не понимая, стоял с бутылками в руках и с наручниками на запястьях. Наконец он сообразил, что произошло. Выпустив бутылки, он грохнул ими об асфальт и, развернувшись, бросился бежать. Пафнутьев не пошевелился, только в последний момент, когда мужик повернулся к нему спиной, он легонько подсек его, заведя носок правой ноги за левую. И продавец всем телом грохнулся о гранитные блоки бордюра. Скованные наручниками руки не позволили ему опереться, и он ткнулся лицом в асфальт. И тут же с обеих сторон стали Пафнутьев и водитель. Не поднимаясь, мужик посмотрел в одну сторону, в другую и, убедившись, что шансов у него нет, начал, покряхтывая и постанывая, подниматься. Сначала он встал на четвереньки, потом на колени и лишь после этого смог распрямиться. Вся его решимость, все непокорство были подавлены, и он, кажется, смирился со своей участью.

— Прошу! — сказал Пафнутьев, распахивая перед ним заднюю дверцу машины.

— Влип, значит, да? — пробормотал мужик недоуменно.

— Немножко, — успокоил его Пафнутьев, легонько подтолкнув к машине.

— Надо же, влип, — не переставал удивляться мужик. — На ровном месте, средь бела дня...

— С кем не бывает, — произнес Пафнутьев утешительные слова. — Не переживай, все утрясется... Жизнь продолжается.

— Это, конечно, да... Но уже без меня, — задержанный сел на заднее сиденье, и Пафнутьев тут же захлопнул дверцу. Водитель, дотянувшись, опустил кнопку запора.

Вика с ребенком расположилась впереди, сам Пафнутьев уселся рядом с задержанным.

— Поехали к нам, — сказал Пафнутьев водителю. — Послушаем этого господина, а там уж будем решать, что с ним делать. Казнить или миловать... Ты где ребеночка-то взял? — повернулся он к мужику.

— Где взял, там уж нет, — ответил тот, вытирая выступившую на лице кровь.

— Ловкач, — усмехнулся водитель.

— Нашел, — сказал задержанный, спохватившись, дошло до него, что здесь ерепениться не следует, надо бы сбавить обороты.

Через несколько минут машина въехала во двор прокуратуры. Пафнутьев подождал, пока задержанный выберется, и тут же повел его в свой кабинет, наказав, чтобы Вику с ребенком водитель отвез домой...

— Прошу! — повторил Пафнутьев, распахивая дверь кабинета. Поколебавшись, мужик вошел вовнутрь, опасливо огляделся. Пафнутьев включил свет, задернул шторы, поставил перед столом стул и показал рукой, садись, дескать.

— Это куда ж я попал, на ночь глядя? — мужик продолжал озираться по сторонам.

— Докладываю, — сказал Пафнутьев, усаживаясь за стол и вынимая бланки протокола допроса. — Ты находишься в городской прокуратуре. Перед тобой начальник следственного отдела Пафнутьев Павел Николаевич. Это я, получается.

Ты задержан при попытке продать ребенка по явно завышенной цене — за три бутылки водки. Объясни мне, пожалуйста, как это все понимать?

— Что понимать? — угрюмо спросил задержанный.

— Хорошо, зайдем с другой стороны... Кто ты есть?

— Человек... А что, не видно, что ли? Человек, — повторил мужик, видимо, и сам в этом уверившись.

— Сомневаюсь. Но это, как говорится, мои личные проблемы — сомневаюсь я или нет.

— Это уж точно.

— Тебя как звать-то? — спросил Пафнутьев доверительно.

— Михаил.

— А по батюшке?

— И по батюшке я тоже Михаил.

— Михаил Михайлович... Красиво звучит. А фамилия?

— Вам-то зачем?

— Ну, ты даешь! — воскликнул Пафнутьев. — Я назвался, как положено... И должность свою скрывать не стал, и фамилию... А ты, вроде, как не родной... Ну?

— Самохин.

— Должность?

— Сантехник.

— Хорошая работа, — одобрил Пафнутьев, занося данные в протокол.

— Это чем же она вам так понравилась?

— Ну, как... Во-первых, очень нужная. Без сантехника жизнь в городе остановится через три дня.

— Это уж точно.

— Заработать опять же можно, правильно?

— Бывает, — Самохин пожал плечами.

— На нескольких работах можно устроиться, частной деятельностью заняться... И потом надо быть мастером в своем деле. Все эти винтики, краники, прокладочки, все этичервяные передачи... А сейчас у людей появилась испанская сантехника, итальянская... Темный лес!

— Это уж точно, — Самохину, видимо, понравилось, что о его работе отзываются так уважительно, с таким знанием дела. — А вы что же, сантехником работали?

— Почему работал? возмутился Пафнутьев. — Я и сейчас работаю. Каждый день что-нибудь ломается то в квартире, то здесь, в прокуратуре... Не звать же вашего брата... Разорите!

— Это уж точно! — усмехнулся Самохин.

— Документы при себе есть? — неожиданно спросил Пафнутьев.

— Что? — Самохин не мог так быстро переключаться с одной темы на другую.А, документы... Не знаю, — он поднял скованные наручниками руки и снова уронил их на колени.

— Что ж, мужик ты свирепый, боюсь я тебя, снимать наручники погожу...Пафнутьев вышел из-за стола и приблизился к Самохину. — Обшарить тебя надо...

— Если надо — обшарьте. Только денег при мне нет.

— Перебьюсь, — ответил Пафнутьев и, пробежав пальцами по карманам, извлек удостоверение, затертое, залитое чем-то жирным и липким, что, тем не менее, подтверждало его подлинность. Была там и фотография владельца. Торжественный, при галстуке, в белой рубашке, но самое главное — Самохин. И тут же были указаны его фамилия, имя, отчество. Пафнутьев убедился, что тот не соврал. — Где работаешь, господин Самохин?

— Ладно, начальник... Допрашивать — допрашивай, а чего обзываться? Не надо меня оскорблять.

— Как же это я тебя оскорбил? — удивился Пафнутьев.

— Какой я тебе господин? Издеваетесь?

— А как же тебя называть?

— Товарищем называйте, гражданином... Можно и Мишей, — Самохин улыбнулся.

— Ладно, — согласился Пафнутьев. — А мама тебя как в детстве звала?

— Да ну, — застеснялся Самохин, — Мих-Мих... Так она звала, царство ей небесное.

— Где работаешь, Мих-Мих?