Чтение онлайн

Но теперь, сидя на подоконнике своей новой конторы и поглядывая на улицу, Лео вовсе не был уверен, что эта детская приманка могла всерьез повлиять на взрослого человека, и обдумывал, как ему быть, если Бауер откажется приехать с Эдгаром.

«И все Тэккер! — думал он. Нога его стала непроизвольно раскачиваться, и с каждым взмахом в голове проносились проклятия. — Тэккер! Шакал окаянный! Падаль, дерьмо! Железная утроба была у твоей матери — выносила такого. Змеиный яд, а не семя у отца — породил такую мразь. И как только жена с тобой целуется? И чего он только живет на свете? Как это такую гниль, плесень, такую бездушную, безмозглую тварь земля носит, а ведь живет, зараза этакая!»

Потом он увидел, что его автомобиль останавливается у подъезда. Бауер вышел из машины, держа под мышкой свернутую в трубочку газету. Он держал ее, как тросточку, и проскочил по тротуару в подъезд, бойко пристукивая каблуками. Он, как видно, старался выглядеть под стать автомобилю и шоферу и чувствовал себя энергичным молодым дельцом, прибывшим вершить важные дела.

Тогда Лео вернулся к себе в контору и весь остаток дня возился с мрачными, упрямыми игроками. Под вечер он снова отправился в банк, чтобы посмотреть баланс за день. Дело камнем летело под гору.

Лео вместе с Мюрреем и Делилой читал сводку и счета контролеров. Он был так расстроен, что не заметил даже отсутствия Бауера, который обычно помогал им при этом. Бауер, казалось, был погружен в гроссбух — но он не работал. Он просто сидел, уткнувшись носом в книгу.

По окончании рабочего дня Бауер, как и все, попрощался с хозяином и направился к двери, но потом вернулся и медленно подошел к Лео.

— Мне нужно сказать вам два слова, мистер Минч, — пробормотал он.

Лео уже одевался.

— Помогите-ка мне сначала, — сказал он, сунул Бауеру свое пальто и повернулся к нему спиной. Бауер помог ему одеться. — Благодарю, — сказал Лео и обдернул рукава. — Ну, что у вас такое? — спросил он довольно резко. Он был измучен, расстроен и отнюдь не расположен снова нянчиться с Бауером.

Бауер опустил глаза. Потрогал галстук.

— Мне очень неприятно, мистер Минч, — сказал он наконец, — но, кажется, мне придется подыскать себе что-нибудь другое.

Лео застегнул пальто, оправил воротник. У него так и чесался язык заявить Бауеру, что это самая приятная новость, какую он слышит за сегодняшний день. Но он знал, что если самое худшее все-таки произойдет, у него не будет времени обучить работе Бауера кого-нибудь из служащих или подыскать на его место нового человека, которому он мог бы довериться. И он продолжал оправлять на себе пальто, с трудом удерживаясь, чтобы не крикнуть: «Вас-то уж я по крайней мере могу послать к черту!» и в конце концов сказал:

— Да что случилось? Разве я вас чем-нибудь обидел?

— Нет, нет, — сказал Бауер. — Дело не в этом. Вы относились ко мне так хорошо, как никто.

— А если так, почему вы не хотите тоже отнестись ко мне хорошо? Особенно сейчас, когда мне приходится туго?

— Не могу, мистер Минч. Поверьте мне. Я не такой человек… Я хочу сказать, что всякий раз… то, что случилось вчера…

— Я принял меры, чтобы это не повторилось.

— Но сегодня целый день, как только я слышал шаги на лестнице, вообще при малейшем шуме меня всего трясло. Я чувствую, что не гожусь для этого. Не могу, право же, не могу.

Лео терпеливо слушал; потом помолчал немного, ожидая, не скажет ли Бауер еще что-нибудь. Присев на край стола и слегка покачивая ногой, он поглядел на стоявшего перед ним в полном замешательстве Бауера.

— Что же вы, собственно, предполагаете делать? Чем будете зарабатывать в такое время, как сейчас? — спросил он.

— Если ничего не найду, перейду на пособие. Теперь дают пособие, не то что при Гувере.

— Вот как? Вам предлагают милостыню, и вы готовы ее принять? Бросите работать в тот момент, когда в вас особенно нуждаются, и будете получать пять долларов в неделю, или сколько они там дают, и слоняться по улицам, как бродяга?

— Это вовсе не милостыня. Теперь посылают на какую-нибудь работу и платят двадцать два доллара или что-то около этого, в зависимости от работы.

Лео невольно улыбнулся.

— Вы хотите прибавки, так, что ли?

— Нет, дело не в деньгах, — сказал Бауер. — Долларом больше, долларом меньше — не в этом суть. Я не гонюсь за большим жалованием, лишь бы сводить концы с концами.

— Сколько вы сейчас получаете?

— Двадцать пять долларов.

— Хорошо, с этой недели вы можете выписывать себе двадцать семь с половиной.

— Я же говорю вам, — сказал Бауер, — тут дело не в деньгах.

Лео сидел молча, нахмурившись, покачивая ногой. Потом нога перестала качаться, и Лео сказал:

— А вы подумали о том, что скоро дело будет слушаться в суде, и если вы не будете у меня работать, чего ради я стану оплачивать вашего защитника?

— Ну, уж это несправедливо, мистер Минч! Вы сами знаете, что это несправедливо. Все наши дела будут разбираться вместе, и если один виноват, значит, и все виноваты. Нехорошо с вашей стороны прибегать к такому средству.

Раздался стук в дверь, но ни тот, ни другой не обратили на это внимания. Лео слез со стола. Его усталое лицо омрачилось.

— Я знаю, что это несправедливо. — Он закинул голову и снизу вверх посмотрел длинному Бауеру прямо в глаза. — Но почему я должен быть к вам справедлив, когда вы сами бросаете меня в трудную минуту?

Бауер уныло развел руками. Он отвернулся от Лео и опустил глаза.

— Это несправедливо, — сказал он.

Стук повторился, на этот раз громче. Лео с досадой взглянул на дверь.

— Пойдите посмотрите, кто там, — сказал он. Бауер пошел отворять. Это был Джо. Он потирал костяшки пальцев.

— У вас звонок не работает, — пояснил он.

Лео демонстративно повернулся к нему спиной.

— Надеюсь, я не потревожил ваш тет-а-тет? — спросил Джо.

— Тебе придется подождать, — сказал Лео сердито. — У меня деловой разговор.

— Пожалуйста, не обращай на меня внимания, занимайся своим делом, как сказал гробовщик умирающему. — Джо помахал рукой, отступил назад и принялся расхаживать из угла в угол.