Чтение онлайн

— Как кто? Заварзин!

— Какой Заварзин?

Махнач некоторое время смотрел на Подгайцева в полнейшем недоумении, но постепенно в его глазах возникало понимание происходящего.

— Все понял, Михей. Прошу прощения.

— Если понял, мотанись к холодильнику. Там должна остаться бутылка... Я вижу, вы не прочь пригубить еще по одной, а? Нет возражений? Да! Чуть не забыл... — Подгайцев вынул из кармана несколько пачек сторублевок в банковских упаковках. — Это аванс за сегодняшние волнения... Андрей, правда, поработал больше остальных, но мы ведь об этом не договаривались... Поэтому всем поровну, — Подгайцев перед каждым положил по пачке. — Вопросы есть?

— Кто платит? — спросил Андрей.

— Как всегда — заказчик. Еще что-нибудь? — в голосе Подгайцева прозвучали нотки, заставившие Андрея замолчать. — И правильно. Не надо лишних вопросов. Не надо лишних знаний. Не надо ничего лишнего. Мы хорошо сработали в прошлом месяце, считайте это премией. Болтать о ней не стоит, поскольку в наших отчетах она не проходит, Вовчик, а где же водка?

Махнач сорвался с места и исчез в дверях.

А Заварзин, въехав в город, направился к переговорному пункту. Остановив машину в тени больших тополей, вышел, небрежно бросив за собой дверцу, еще раз насладившись звуком, с которым она захлопнулась. Нет, это не дребезжащая дверца “запорожца”, в которую, кажется, насыпи обрезки жести, не жесткий сухой стук “жигулей”, не тяжелый грохот “Волги”, когда металл бьется о металл... Хлопок “мерседеса” был мягким, надежным, скрывающим и хранящим уют. Услышав его, не нужно перепроверять запор, тыкать ключ, поворачивать его, а затем снова дергать ручку. Нет, здесь требуется немногое — красиво выйти из машины, легонько толкнуть дверцу за спиной и, не ожидая хлопка, спокойно отправиться по своим делам.

Войдя в кабину, Заварзин набрал номер, оглянулся. Сквозь мутное несвежее стекло он не увидел ничего подозрительного. Переговорный пункт был попросту пуст — не находилось желающих в такую жару запираться в тесную кабину, в которой мгновенно покрываешься липким потом. Его звонка, видимо, ждали — трубку подняли тут же. Разговор получился недолгим, а многим он показался бы странным.

— Простите, — сказал Заварзин, — куда я попал?

— А куда вы звоните? — спросил напористый голос.

— Видите ли, я по делу...

— И как дела?

— Хорошо идут дела... Голова еще цела.

— С чем я вас и поздравляю! Внимательней набирайте номер!

— Виноват! Исправлюсь! — ответил Заварзин, но не было в его голосе ни смущения, ни растерянности. Повесив трубку, он вышел на улицу. Вокруг “мерседеса” толпились зеваки, заглядывали в кабину, любовались зелеными переливами. Заварзин не стал им мешать. Он постоял в сторонке, прошелся по улице и только потом, легонько раздвинул толпу у машины, уселся в желтое бархатное сиденье. Заварзин не торопился. Включил магнитофон, ткнул в узкую прорезь кассету, уменьшил звук и некоторое время сидел, откинувшись на спинку сиденья, бездумно и расслабленно. И только по двигающимся под закрытыми веками глазам можно было догадаться, что он видел в эти минуты что-то беспокойное, тревожащее. Минут через десять он включил неслышный мотор и тронул машину. Бросив взгляд в зеркало, удовлетворенно кивнул — восторженные зеваки обалдело смотрели ему вслед. Сверкающий под полуденным солнцем зеленый “мерседес” миновал перекресток, на котором произошло убийство. Ничто сейчас не напоминало о трагедии — асфальт был чист и сух, прохожие предпочитали затененную противоположную сторону улицы, лишь несколько человек толпились у киоска с мороженым. Заварзин, не замедляя скорости, проехал мимо, хотя на светофоре уже горел желтый. Постовой проводил его взглядом — он знал эту машину.

На пляж Заварзин успел как раз к назначенному времени — крупноватая девушка с короткой стрижкой уже сидела под грибком, с легким нетерпением оглядываясь по сторонам.

— А вот и я, — сказал Заварзин. — И почти без опоздания.

— На такой машине грешно опаздывать.

— Ох, не сглазь, Наташа! Ох, не сглазь! — Заварзин снял светлый пиджак, мимоходом коснувшись ее груди. — Ой! Что там у тебя? Ты что-то прячешь!

— Шарики! — легко ответила Наташа. — Теннисные шарики.

— Крупноваты для игры!

— Смотря для какой.

— Поиграем, тогда и разберемся, а? — он посмотрел исподлобья. — Не возражаешь?

— Поиграем. Вот жара немного спадет...

— Эх, дожить бы! — шутливо простонал Заварзин.

Пафнутьев разложил на столе фотографии, которые принес Худолей, и, не торопясь, рассматривал одну за другой. Снимки получились неплохими, даже на глянец эксперт не поскупился, что бывало с ним нечасто. Сам Худолей сидел тут же, закинув ногу на ногу так, что тощая выпиравшая коленка была видна во всех анатомических подробностях. Скучая, Худолей листал какой-то журнал, листал шумно, резко, словно его раздражала каждая страница и он торопился побыстрее ее перевернуть. Время от времени взглядывал на следователя, пытаясь понять его настроение.

— Так, — произнес наконец Пафнутьев, откладывая в сторону один снимок. — А словами можешь что-нибудь сказать, — вслух, внятно, четко?

— Тяжелый случай, Паша. Но кое-что есть, не зря мы ползали по этому переулку. Ты правильный снимок выбрал. Как и старались ребята, а всего не предусмотрели — протектор оказался меченым. Зная, как они гоняют по дорогам, по бездорожью, можно предположить, что повреждение обязательно обнаружится. И оно обнаружилось. Смотри, вырвана часть протектора в виде этакого треугольничка довольно правильной формы...

— Вижу, — Пафнутьев взял снимок, всмотрелся в него. — Авось сгодится... Когда мотоциклиста поймаем, — он сунул снимок в потрепанную папку. — Помнишь, как обрывался на дороге след мотоцикла? Резко и навсегда. Мотоциклы, насколько мне известно, пока еще не летают... Куда он мог деться?

— А черт его, знает! Скорее всего, вкатили на что-нибудь... Другого объяснения не вижу.

— Вкатили? — с сомнением проговорил Пафнутьев. — Хлопотно это... И потом, остановка, кто-то должен с мотоцикла слезть... След в этот момент наверняка завиляет, появятся отпечатки подошв... А там ничего этого нет. Ладно, разберемся. Что еще?

— Кровь на заборе — третья группа. На левой руке у одного из мотоциклистов наверняка есть ссадина, содранное место... Что-то в этом роде. Эти охламоны с перепугу не вписались в поворот... Несколько метров они ехали вдоль забора и все это время от досок отталкивались.

— Это все? — уныло спросил Пафнутьев.

— На рукавах у преступников, на левых рукавах, должны остаться древесные занозы. Мелкие, почти незаметные. Их так просто не вытащить из ткани. И куртка оставила след на заборе... черная куртка из брезентовой ткани. И еще, Паша... Когда мотоцикл бросило на забор, один из седоков оперся ногой о землю. И оставил отличный отпечаток подошвы. Рубчатая подошва ботинка типа туристского... Если найдешь, доказать несложно, — Худолей протянул еще одну фотографию.

Пафнутьев взял снимок, всмотрелся в него и, не сказав ни слова, сунул в папку.

— Все это хорошо, — вздохнул он, — все это мило... Но у нас нет ничего, что помогло бы установить их самих.

— Я, конечно, извиняюсь, — перебил его Худолей, — но ты несешь чушь. Как это ничего нет?! А мотоцикл ни о чем не говорит? Рокеры-шмокеры тебя не интересуют? А обрез? А заряд? А прокладки? А связи бедолаги Пахомова? Эти убивцы, между прочим...

— Как ты думаешь, чем они занимаются?

— Водку пьют, — не задумываясь, ответил Худо-лей. — Тут и думать нечего. Все, кто достал водку, пьют. А кто не достал — маятся.