Чтение онлайн

— Как они могли написать такое! — услышал Пафнутьев отчаянный в своем гневе и возмущении крик однорукого консультанта. И улыбнулся понимающе. Женщине больше ничего и не нужно было. “Какие люди там работают! Какие люди!” — будет она рассказывать после возвращения из Москвы. И слух о могущественном консультанте пройдет по всей стране.

Заместитель главного редактора благосклонно кивнул, едва Пафнутьев приоткрыл дверь.

— Входите, — сказал он добродушно. — Присаживайтесь.

Тюльпин был откровенно стар, но это была добротная, ухоженная старость человека, который всю жизнь провел на высоких постах, а если что и тревожило его душу, то только по большому счету — состояние преступности в стране, статистика правонарушений, количество опротестованных приговоров.

— Моя фамилия Пафнутьев. Следователь. Веду уголовное дело по факту убийства Пахомова Николая Константиновича. Некоторое время назад он послал в вашу редакцию письмо. Предполагаю, что в этом письме есть сведения о людях, которые с ним и расправились, — с этими словами Пафнутьев положил на стол квитанцию об отправке заказного письма, ту самую квитанцию, которую похитил, преступно воспользовавшись опьянением Ларисы Пахомовой.

— Вы хотели бы получить это письмо?

— Совершенно верно. Если это возможно. Тюльпин поднял трубку, набрал какой-то номер, произнес какие-то слова. И ровно через пять минут в кабинет впорхнула девчушка в миниюбке и, обдав Пафнутьева духами, положила на стол письмо Пахомова с подколотой карточкой журнала. Красная полоса, пересекающая карточку по диагонали, придавала письму вид важного государственного документа. Тюльпин взял письмо, прочитал его, поднял глаза на Пафнутьева.

— Ну что ж, — сказал он с проникновенностью в голосе, — поздравляю. Ваша следовательская интуиция не подвела. Пахомов пишет здесь, что разослал копии в различные инстанции, в том числе и в вашу милицию... Это так?

— Это так, — кивнул Пафнутьев. — Но письмо, посланное в милицию...

— Затерялось? — подсказал Тюльпин с понимающей улыбкой. — Бывает. Но мы вас выручим, — и он легонько подтолкнул письмо через пустой стол к Пафнутьеву.

— Может быть, сделать копию? — неуверенна предложил следователь.

— А зачем? Автор, как вы утверждаете, убит, отвечать ему нет надобности. Вам же, как я понимаю, проще работать именно с оригиналом, а не с копией. А подобных писем у нас... Сорок человек в редакции отвечают авторам писем. Сорок человек. А вся редакция — пятьдесят человек. Так что — берите, не стесняйтесь. Желаю успешного расследования. Ни пуха! — Тюльпин встал, протянул широкую, чуть усохшую ладонь.

— К черту, — замявшись, произнес Пафнутьев, а про себя подумал, что он вот так просто с письмом бы не расстался. — Простите, а вы не хотите послать к нам своего корреспондента? — неожиданно спросил Пафнутьев, хотя секунду назад ничего подобного у него и в мыслях не было. — Все-таки, знаете, ваш автор, прислал письмо, его убили, в результате следствия разоблачения подтвердились...

Тюльпин несколько мгновений смотрел на Пафнутьева в полнейшем недоумении, потом перевел блекло-голубой взгляд на окно, отбросил назад упавшую на лоб благородную прядь чистой серебряной седины и, все еще пребывая в раздумьях и колебаниях, нажал кнопку звонка. Вошла секретарша. Дородная, спокойная, с замедленностью в движениях и во взгляде. На Тюльпина посмотрела с легкой укоризной — дескать, что это вы, Святослав Юрьевич, взялись беспокоить меня по пустякам?

— Фырнина ко мне, пожалуйста.

Секретарша посмотрела на Тюльпина на этот раз даже осуждающе, но промолчала и вышла все с той же невозмутимостью. Пафнутьеву показалось, что она не все поняла. Но тем не менее минуты через три в кабинет вошел Фырнин. Был он светловолос, лысоват, в сером костюме, на Тюльпина смотрел с почтением, но не слишком большим. На Пафнутьева взглянул только для того, чтобы поздороваться.

— Знакомьтесь... Это Фырнин. Виталий Алексеевич. Лучший наш очеркист.

— Очень приятно. Пафнутьев. Следователь.

— В командировку не хотите? — спросил Тюльпин.

— Хочу, — ответил Фырнин.

— Вот с этим товарищем...

— Когда? — спросил Фырнин.

— Сегодня, — ответил Пафнутьев.

— У них там человека убили, — пояснил Тюльпин с легкой зависимостью в голосе. — А тот успел перед смертью нам письмо написать. И отправить успел. Его письмо мы нашли. Но вмешаться не успели. Товарищ Прокофьев...

— Пафнутьев, — поправил следователь.

— Извините. Этот товарищ ведет расследование. Он уже добился больших успехов, вышел на банду расхитителей народного добра. В деле, оказывается, замешан начальник управления торговли, но взять его оснований пока нет. Однако, с этим письмом все упрощается и можно поспеть как раз к главным событиям... Я правильно понял?

— В общих чертах, — Пафнутьев восхитился способностью Тюльпина несколькими словами изложить суть происшедшего.

— Все ясно, — сказал Фырнин, — поезд отходит сегодня вечером, утром будем на месте, — он вопросительно посмотрел на Пафнутьева, и тот кивнул — все именно так.

— Тогда готовьтесь, Павел Николаевич сейчас к вам зайдет, вы подробно обсудите положение, познакомитесь с письмом, наметите план действий... И так далее.

— Все ясно, — повторил Фырнин и вышел, осторожно притворив дверь.

Все решалось так быстро, что Пафнутьев ощутил какую-то легковесность. Ни вопросов, ни сомнений, к которым он так привык...

— Видите ли, Святослав Юрьевич, — начал он, стараясь подорвать слова наиболее уместные и не обидные для Тюльпина. — Положение у нас в городе довольно своеобразное... Послушайте, пожалуйста... Очевидно, ваш корреспондент очень способный человек...

— Очень! Это вы верно подметили.

— Но положение таково, что способности сами по себе не столь важны... Он в любом случае разберется, со мной или без меня, за два дня или за две недели... Разберется. — Пафнутьев сложил письмо Пахомова, аккуратно поместил его во внутренний карман пиджака, а потом для верности еще и застегнул на пуговицу. — Но мне бы хотелось быть уверенным только в одном его качестве...

— Это любопытно! — воскликнул Тюльпин. — Какое же качество вас тревожит более всего?

— Мне бы хотелось быть уверенным в том, что когда ему предложат пять, десять или сто тысяч рублей, он не потеряет самообладания.

— Он его не потеряет, — сказал Тюльпин, поджав губы. — В этом можете не сомневаться.

— А возьмет?

— Не знаю... Но в любом случае напишет правду.

— У вас были возможности в этом убедиться?

— Да, — сказал Тюльпин. — Должен вам сказать, многоуважаемый Павел Николаевич, что Фырнин довольно странный человек, мы здесь не всегда его понимаем.. Наверно, как и он нас. Скажу больше... Если ваша позиция, если ваши действия не очень правомерны, скажем так... Или не слишком мужественны... Он может вас разочаровать.