Чтение онлайн

Все трое мигом вывалились из машины, передергивая затворы автоматов, рассыпались вдоль дороги. Они успели как раз вовремя – из-за поворота показался ЗИЛ. Вообще-то Ишмуратов дал приказ постараться хоть кого-нибудь взять живым, но было понятно, что стрельбой по колесам тут ничего не сделаешь.

– Лупи по водиле! – заорал Сухарь.

Три очереди изрешетили ветровое стекло, которое со звоном обвалилось. Водитель ткнулся лицом в баранку, и ЗИЛ, слетев с трассы и перевалившись своими здоровенными колесами через неглубокий кювет, впилился лбом в сосну.

– Заходи сзади! – крикнул Сухарь.

Из кузова раздался выстрел из карабина. Кто-то выпрыгнул на дорогу, вполне грамотно перекатился, и в сторону атакующих бандитов снова грохнул карабин. Потом неизвестный вскочил и рванул к лесу, но попал под автоматную очередь.

Трое парней подошли к лежащему возле придорожных кустов телу.

– Готов, – сообщил один, наклонившись над трупом.

– Чтоб вас всех! – снова заорал Сухарь. – Я ж велел стрелять по ногам! Они ж начальству живыми нужны!

– Я и стрелял по ногам, – виновато оправдывался тот, кто послал решающую очередь. – Но он ведь тоже по нам стрелял…

– А ты думал, эти козлы будут с тобой пиво пить! Сухарь забрался в кузов. Там лежал еще один труп.

Убитый был одет совсем по-местному – камуфляжная куртка, синие китайские джинсы и кирзовые сапоги. Человек был мертвее мертвых – выстрел снес ему половину головы.

– Менты его, что ли? – пробормотал бандит и тут увидел рану в бедре. У Сухаря хватило соображения сопоставить одиночный выстрел в машине и раздробленную голову незнакомца. Получалось – напарник пристрелил раненого, который уже не мог бежать. Впервые в жизни Сухарю стало не по себе… Потому что все происходящее совершенно не походило на те выяснения отношений, с которыми ему доводилось сталкиваться. Да, там тоже стреляли. Но все эти таежные междусобойчики более всего походили на драку «до первой крови». Кого-то подстреливали, кого-то даже иногда убивали. Но чтобы пристрелить своего… Такого на его памяти не случалось.

Все эти «радостные» вести Сергей узнал, когда после возвращения на конспиративную квартиру пытался разобраться: что делать дальше?

– Шорох стоит, – сообщил Князев, связавшийся с ним по телефону. – Менты стоят на ушах. Подогнали служивых, собираются прочесывать лес. Машину-то они, разумеется, не нашли. Мы позаботились.

– А зачем?

– Пускай ищут. Этих отморозков точно не трое было. И ведь тоже, ясное дело, – эти парни не местные.

– А машина?

– Да что машина? Угнали, вот и все дела. Но ведь что самое интересное – эти гады крутятся где-то вокруг нас – и никто их не может нащупать. А что у тебя?

Выслушав доклад, начальник службы безопасности долго молчал. Потом подвел итог:

– Получается, завязка этой хрени все-таки в Питере, среди каких-то чертовых борцов за природу. Что делать собираешься?

– Пока не знаю.

– Так думай! Если нужна силовая поддержка, то наши друзья ее окажут. Но действуй быстрее, а то ведь черт знает, что может случиться!

Хлопнула дверь ванны – в комнату вошла Алена. Она была в чем мать родила.

– Эй, хозяин, ты закончил свои переговоры? А то я хотела задать тебе такой вопрос: мне положена спецодежда? Моя сбруя долго не протянет, если мы будем гулять по разным гадюшникам.

– Положена. И, кстати, тебе следует купить что-нибудь попроще. Ты теперь не перед камерой. Какое-нибудь китайское барахло. И, кстати, почему «хозяин»?

Алена соблазнительно потянулась.

– Ну, я же теперь бандитская подстилка. Она подошла, прижалась к Сергею.

– Но мне это нравится. Скажу тебе по секрету: любая женщина в глубине души мечтает, чтобы ее изнасиловали, но сделали это нежно. Так вот, ты это умеешь…

Сергей обнял девушку – и вновь ощутил ее сладкую покорность. Решив, что дело подождет пару часов, он развернул Алену за плечи и толкнул в сторону спальни.

Все было так же, как и тогда, в купе. Девушка понимала каждое движение Сергея – и делала все, что он хотел.

Когда Сергей кончил, Алена перевернулась на спину и без всякого перехода взяла деловой тон:

– А я, кажется, догадываюсь, что мог знать этот Николай.

– И что же?

– Я ведь изучила кое-какие материалы по «Хранителям радуги». Знаешь, у них там ведь как начиналось: собрались молодые романтики, жаждущие изменить мир к лучшему. Они здорово веселились.

К примеру, захватили заводоуправление на Запорожском коксохимическом комбинате, залезли на трубы и подняли на них черные флаги.

– А черные почему?

– Они в виде массовки использовали анархистов, их тогда, в конце восьмидесятых, было полно. Но дело не в идеологических заморочках. Мир оказалось изменить не так просто. Вот все и закрутилось. Потом одни пошли в нормальную жизнь, другие стали профессиональными грантоедами. Третьи, вроде нашего Николая, – спились. А четвертые… Те пошли дальше, у них появились ученики, которые занялись уже такими делами, от которых их отцы-основатели открещиваются руками и ногами.

– А ты, оказывается, умная. А то я как тебя увидел, думал, дура дурой.

– В нашей работе слишком умным быть вредно. Ты вот по ящику смотришь передачи?

– Смотрю, а что еще у нас делать по вечерам?

– Так что, думаешь, журналисты на самом деле такие идиоты, какими кажутся на экране? Да нет, у нас работа такая. Зрителям приятно, когда они видят на экране таких же дебилов, как они сами. Вот я и старалась поглупеть, чтобы побыстрее пробиться. Но тут уж такие дела пошли, что мозги сами по себе включились. Ну так вот. Николай не знал никаких конкретных страшных тайн. Но он знал людей, с которыми когда-то крутился.

– А! Мы могли потянуть за ниточку… И ведь точно. Эти ребята, возможно, давно уже косят под приличных, протирают штаны в каких-нибудь офисах. И выходов на них у нас нет.

Сергей задумался. В самом деле, разборки между бандитскими кланами происходили, в общем-то, в достаточно узком мире, на стыке представителей бизнеса и криминала. Потому-то и вычислить очередной наезд было не так трудно. Как в деревне. Все друг друга знали, если не лично, то понаслышке. Существовали определенные правила игры. Жестокие, волчьи, но все-таки правила. А тут бьют из темноты. И играют по каким-то совершенно непонятным правилам. Что ж, остается крайний вариант.