Чтение онлайн

Пальцы ее осторожно трогали его, периодически сжимаясь и разжимаясь.

— Ну вот видишь, и никакой любви не надо, ты и так готовый.

Он вдруг с ужасом понял, что и впрямь готов, как жеребец почуявший кобылицу. Тем более, что кобыла была совсем рядом, исходящий от нее запах дурманил его, буквально сводя с ума от желания. Она откинула с него одеяло и задрала свое уродское цветастое платьице, обнажив широкие крутые бедра, затем села на него верхом — и он моментально оказался в ней. Так началась упоительная скачка, в которой каждый стремился достичь высшей степени наслаждения.

В момент, когда он уже готов был разрядиться, в коридоре раздалось топанье босых ножек и в дверях показались две любопытных девичьих головки. Почувствовав его напряжение, Нелли обернулась.

— Мама, — сказала девочка постарше, — там, у Мишки живот разболелся. Он плачет.

— Ладно, иди к нему, скажи, что я сейчас приду и почитаю ему сказку. Кому сказала, иди быстрей.

Девочки — топ-топ — скрылись в коридоре.

— Ну, давай, быстрее кончай. — шепнула женщина. — Ты меня уже уморил, Тамаз никогда не был со мной так долго. Или ты уже все?

— Кажется, все.

— Противные девчонки, весь кайф сломали, — расстроилась она, спрыгивая с него.

— Послушай, — вдруг отчего-то предложил он, может, для того, чтобы извиниться за свою неуклюжесть, — хочешь, я тебе поцелую?

— Ты? Меня? Ну, не знаю, как хочешь. Тогда уж лучше я тебя.

Женщина нагнулась над ним, и их губы соединились в долгом поцелуе, которого она не смогла вынести стоя, села рядом с ним, и Валико ощутил под рукой ее худые, высосанные тремя детьми, но все равно чуткие к мужской ласке груди.

Почувстовав прикосновение его рук, она резко отпрянула и спросила.

— Ты что, решил на второй заход пойти?

— А ты будешь против?

— Разумеется! — шепотом возмутилась она. — Во-первых, слышишь, там ребенок надрывается. А во-вторых, одно дело исполнить мужской долг, а совсем другое — превращать это дело в разврат!

Изумленный до глубины души ее логикой, Валико откинулся на подушке и сразу заснул. Ночью ему приснилось прикосновение женских губ к его губам, и осторожная ласка возбуждающе чутких пальцев и вкус маячащих над его лицом сосков, но он спросонья так и не понял, был то сон или явь, и только утром обнаружил, что лежит без майки и трусов, в то время как в такое время года он обычно этих деталей туалета с себя не снимал — на кухне было прохладно.

В начале девятого утра дома никого не было, жена Тамаза повела младшенького в детский сад, а девочек в школу, сама же на обратном пути зайдет на рынок, в два-три магазина и начнет готовить обед. И так до половины первого, пока не придет пора сходить за девочками, а потом к пяти — за младшеньким. Жизнь вернулась на круги своя. Стряхнув с себя ночное наваждение, Валико быстренько сполоснулся и поспешил к машине. Бог с ним с утренним бегом — достаточно ночной гимнастики.

У него была купленная по случаю за 200 долларов и литр осетинской водки «копейка» с перебранным им самолично движком, достаточно затрапезная, чтобы не вызвать интереса у автоинспектора и достаточно приличная, чтобы можно было в вечернее время подхалтуривать на дороге — не последний источник его доходов.

Джип «ниссан-патрол» с московскими номерами мчался по трассе, стремительно обгоняя все попадавшиеся по пути автомобили. Сидевший за рулем Руслан Гараев был озабочен выпавшим на его долю заданием. Указания Мурадика были точными: провести расследование. Но дров не ломать. Значит, оружия надо было брать с собой по минимуму, и людей — тоже. В качестве боегового сопровождения ему был придан представитель семьи Марагулия, рослый двухметровый дебил по имени Гиви, сын какой-то там тетки Тенгиза, которая все мечтала, ввести свое чадо в дело. Этот гигант с остановившимся взглядом безучастно смотрел на дорогу перед с собой и не переставал ритмично сжимать в обеих руках ручные резиновые эспандеры.

Руслан уже начал жалеть, что взял с собой этого идиота, у которого отсутствие извилин в голове отчасти компенсировалось горой мускулов и ростом. Решив подстраховаться, он лишь только выехав, а выехали они с утра, провел с гигантом разъяснительную беседу.

— Никогда не вмешивайся в мой разговор, — объяснял ему Руслан, пока они ехали. — Потому что я могу начать кричать, угрожать, или мне могут начать качать права. А я для виду могу сидеть и кивать головой. Это все ничего не значит. Понимаешь?

Подумав, Гиви покачал головой.

— Не понимаю.

— Чего ты не понимаешь?

— Ты говоришь «все» и сразу же «ничего». — Эти две философские категории с трудом уживались в мозгу гиганта.

— Вот что, — нашелся Руслан. — Когда я слушаю или говорю просто так: это — ничего, значит ничего не надо делать. А вот когда я скажу «все!» — вот так, резко «все!» — значит надо всех мочить…

Как чайки, кричащие над морем, хвосты зеленых водорослей и прочее плавающее дреколье безошибочно дает знать морякам, что впереди суша, пусть до нее еще далеко, и не видать ее на сумрачном горизонте, так и о приближении большого города опытному водителю становится известно загодя. И не стоит ради этого глядеть на указатели, они могут и соврать. Лучшеми определителями приближения большого города служат длинные ряды бабок, усевшихся вдоль дороги с абрикосами и вишней летом, грибами и картошкой осенью, с пирожками и рыбкой в любое время года. А где-то там зарплату выдали хрустальными графинами и станканами, или керамическими сервизами или чайниками, или цветастыми подносами по дешевке — бери-не хочу.

В 70 км от Ростова по обеим сторонам шоссе выстроились уже не отдельные бабки, а целые торговые ряды с прилавками под навесами, плавно переходящие в целые будочные квартальчики, где продавались и сигареты, и вино, и пиво, и жарились шашлыки, и окорочка, и уже образовывались целые площадочки из будочек, где спокойно могла припарковаться проходящая машина, и водитель с пассажирами сможет культурно посидеть за столиком, поесть хот-дожину с кетчупом, запить все пивом, водкой или лимонадом, приобщиться к культуре, поглазев на телевизор или, перемигнувшись со слоняющейся поодаль дивчиной в миниюбке, дать ей «отстрочить» у себя в закутке между будками.

— Вот что значит культура быта! — сказал довольный Васька Рыбин (по кличке Карась), выходя из закутка и застегивая штаны. — Не подъехали еще? — спросил он у своего друга Мишки Тарана, сидевшего за столом и безучастно хлебавшего лимонад, поскольку был за рулем.

Тот ткнул пальцем в подъехавший джип «ниссан-патрол».

— По-моему это они.

— Точно они. Ну, я пошел.

И он направился навстречу Руслану Гараеву, который прищурившись при свете заходящего солнца, наблюдал за приближением своего старинного дружка, сидевшего с ним в одном лагере лет десять тому назад, и теперь ставшему одним из лидеров местной группировки. «Одним из…», но далеко не первым.