Чтение онлайн

«Этот Лёша – большой лох», – так почему-то подумал Павел ещё во Дворце молодёжи, и смущённое появление Лёши в баре «Петрополь» эту догадку как будто бы подтвердило. Знакомство у них, однако, не заладилось: ни личное, ни между Университетом и Горным. Хотя, помнится, Павел его однажды представил своей компании: «Это Лёша, Горный институт…» – Тот всем церемонно пожал руки, произнёс что-то невнятное. Точно так же и он потом познакомил со своими Павла: «Это Паша, он с филфака». И Паша тоже жал руки, и записал чей-то телефон, и кому-то что-то продал по фарцовой части.

Знакомство ни к чему тогда не привело, хотя с каждой встречей Павел почему-то всё больше убеждался, что этот Лёша – сущий лох. Но какой-то неудобный лох, не схватиться за него никак.

Может, в те же студенческие годы, может, позже Павел в какой-то книге прочёл странную фразу: «Каждый мужик – до первого мужика мужик». Фраза была ему непонятна, и, только вдумавшись в неё, он с натугой понял, что хотели сказать: «Каждый считает себя крутым мужиком, но лишь пока не встретится с мужиком по-настоящему крутым».

Не понял он фразу потому, что сам вовсе не считал себя крутым, внутри видел сам себя мальчишкой, существом весьма слабеньким. И однажды, обдумывая этот афоризм, он вдруг вспомнил Лёшу Антонова и сформулировал себе иное правило: «Каждый мужик – баба, до первого лоха». То есть каждый не уверен в себе, пока не встретит ещё более неуверенного. Таким неуверенным долго казался ему этот Алексей Антонов, хотя ни разу он не смог его хоть в чём-то подловить. Сможет ли сейчас, в «Деле «СвязьИнвестБанка»»?

Суть конфликта банкира Антонова с другими бизнесменами была понятна всем, кто хоть сколько-то в эти годы следил за деловой жизнью России. Эту суть простыми словами выразил Еголин, её же не раз повторял и сам Вершинин, она заключалась в том, что Антонов пошёл поперёк самой влиятельной тенденции тех лет. Тенденцию эту можно было назвать просто: дружба с Западом. А, следовательно, и с теми странами, которые являются союзниками Запада, например, с Турцией.

Ну как, в самом деле, можно было представить себе что-то иное? Ведь не к ядерной же войне дело вести, в конце-то концов?

Есть законы бизнеса и, в целом, человеческих отношений, заключающиеся в том, что все действуют в соответствии с собственными интересами. А общий интерес человечества заключается в наличии единых и понятных всем правил игры. Поэтому, если иногда Запад и прибегает к двойным стандартам, то это – лишь результат временного заблуждения, избавиться от которого – в интересах самого Запада, а мы в этом можем помочь нашей выдержкой и доброжелательностью.

Такая логика применялась и властью, и правильным, нашим бизнесом по отношению как к Америке или к Германии, так и к Турции или, допустим, к балканским странам. Словом, в отношении всех, с кем мы ведём дела.

Теперь посмотрим непосредственно на Балканы… – так рассуждал Вершинин, прохаживаясь по своему кабинету и уже как бы скинув с плеч все остальные дела кроме «Дела «СвязьИнвестБанка»». – Вроде бы, Антонов не творит ничего неподобающего и даже действует в точности так же, как и его конкуренты. То есть заходит на балканский рынок мобильной связи, интернета и прочего, ставя во главу угла наше российское «ноу-хау», технологии, а в качестве дополнительной опоры используя доходы от экспорта газа. Проблема состоит лишь в том, что балканский этот рынок – отнюдь не свободен, а очень даже занят: на нём прочно обосновались и американцы, и Евросоюз, в первую очередь – немцы. Потому, если уж нам туда заходить, то в кооперации с теми же немцами, которые много лет являются проверенными покупателями газа у «Газпрома». Значит, и из наших фирм приоритет должны иметь те, кто сотрудничает с «Газпромом» и его дочкой, фирмой «Русгаз – юг», а именно: «МСТ – Балканы». Антонов же с «Газпромом» не дружит…

В итоге что получается? Антонов в той же Румынии, других балканских странах выступает конкурентом фирмы «МСТ – Балканы», то есть, по сути дела, выступает в роли союзника наших противников.

Так рассуждали те, от кого исходил заказ на открытие уголовного дела против банкира Антонова. И рассуждали совершенно правильно, Вершинин мог бы подписаться под каждым словом и даже добавить многое от себя в более философском ключе.

Но нужно ли было что-то добавлять? Скорее нужно было начинать тяжёлую рутинную работу. Готовить план следственных действий, выявлять налоговые недоимки, другие махинации банкира.

Этим и занялся полковник Вершинин в первых числах холодного и дождливого апреля, когда в Москве начиналась и всё никак не могла начаться весна. Сырой холод был совсем ещё зимним, но Вершинин этого не замечал, то работая за компьютером, то отыскивая нужные папки, бумаги в шкафах своего кабинета.

Чтобы отдохнуть, заваривал чайку, садился в одно из двух кресел в углу кабинета и включал стоящий на столике приёмник, настроенный на волну «Бизнес FM». На этой неделе СМИ раскручивали скандал вокруг каких-то московских приютов для собак и кошек, в которых животных якобы мучили и даже убивали. Звучали слова «могильник», «концлагерь», и Вершинин счёл бы это образцом журналистской дури, если бы вдруг не услышал название «СвязьИнвестБанк». А потом имя Бирюка, заместителя бывшего мэра Лужкова, работающего и в нынешнем правительстве Москвы. Якобы «убежища» для животных строил на деньги «СвязьИнвестБанка» сын вице-мэра Бирюка, за это, дескать, Бирюк размещал в банке московские деньги. Вершинин услышал это один раз, и больше новость не повторяли, сколько он ни включал приёмник.

Но его всё это натолкнуло на мысль: а не связаны ли злоупотребления в «СвязьИнвестБанке» с махинациями бывшего мэра Лужкова, которого не зря ведь отправили в отставку?

Он эту мысль пока отодвинул в сторону, однако в субботу, уже дома, опять слушал радио – «Эхо Москвы», и там известная журналистка истерическим тоном опять вещала о «шелтерах» (как она называла приюты для животных). Убивают кошек и собак, эта коррупция и жестокость тянутся со времён Лужкова, и куда, мол, смотрят сегодняшние власти Москвы…

По-видимому, это была тупиковая версия, но Вершинин, слушая передачу, вдруг решил съездить на один из этих «могильников для животных». А вдруг обнаружится какая-то ниточка, ведущая к «СвязьИнвестБанку»?

Передача журналистки шла к концу и должна была закончиться в восемь вечера, он прикидывал: приют для животных находится в Вешняках, Юго-восточный округ, и от Ботанической улицы, где – одиноко после развода – жил Вершинин, на машине он долетит туда за полчаса. Но нельзя было ехать совсем наобум, он залез в интернет и потерял ещё полчаса, потом решил взять с собой Ирину, с которой жил теперь после развода с Машей.