Банкир
Шрифт:
Через силу Чухонец встал на ноги, сжал зубы, возбудил в себе ярость и в два приема по тросу взлетел в окно третьего этажа. Быстро отсоединил карабин, плотно закрыл окно и - теперь уж действительно всё!
– упал на ковер.
И всё же не дал себе расслабиться. Минуты через три поднялся, обулся, спустился по лестнице вниз, и с тросом в руках вышел во двор, чтобы ликвидировать эту улику.
Хорошо, что не расслаблялся, хорошо, что не потерял темпа!
– возле сторожевого домика слышались скандальные голоса мужчин, а всех их перекрывал высокий и резкий - женский. Там явно вырисовывалась какая-то проблема.
Чухонец сунул трос под крыльцо и быстро прошел к открытой калитке возле сторожевого домика. Игорь и один из сторожей пытались удержать могучую женщину лет тридцати пяти, которая, как танк, пыталась прорваться на участок. В руках у неё был короткий зонтик и дело шло к тому, что она вот-вот пустит его в ход. Пока ещё только орала:
– А мне хозяин сказал приходить в шесть часов! Что это вы холуи, против его воли выступаете?!
Игорь отталкивал женщину:
– Да заболел он, плохо себя чувствует, завтра приходи!
– И завтра приду!
"Ах ты, дурак за рулем!
– выругался про себя Чухонец.
– Да это же подарок бога, а ты его отпихиваешь! Такой посторонний, такой нужный свидетель!"
Он ринулся в гущу схватки и гаркнул.
– Пропустите её! Что это такое?! Раз девушке назначили, то хозяин своё слово всегда держит.
Опешивший Игорь отскочил в сторону, а женщина торжествующе ступила на дорожку:
– То-то, холуи! Хоть один у вас тут человек.
Чухонец взял её за руку, провел по дорожке к крыльцу и когда от калитки его уже невозможно было услышать, сказал.
– Всё, конечно, будет в порядке, но папаша сейчас действительно спит. Мы с вами покушаем, выпьем, он проснется и всё будет в порядке..
– Точно?
– тревожно спросила она.
– Как на духу. Как вас зовут?
– Вера.
– Всё будет путем, Вера.
Он провел её в прихожую, снял с неё плащ ,повесил его на оленьи рога, а зонт раскрыл и положил на пол сушиться.
– А ты парень обходительный.
– одобрила Вера.
Чухонец присмотрелся. На каблуках средней высоты она была почти с него ростом, хотя и он далеко как не числился в карликах. Темное короткое платье туго впаялось в её могучее литое тело, а в вырезе на груди молочно розовым светом отсвечивала высокая грудь.
– Покушаем на кухне? Выпьем немножко?
– Если угостишь Оказавшись на кухне, Чухонец принялся метаться от холодильника к столу и плите и вдруг обнаружил, что суетится и волнуется, как мальчишка. Таблетки, видимо, отработали своё и теперь он от чего то задергался. И тут же понял от чего. Вся кухня уже была наполнена пряным ароматом тела Веры и, казалось - это были не духи, а её естественный запах. Он выставил на стол самое лучшее из деликатесов папаши - икру, балык, ветчину. Глаз женщины разгорелись, но не жадностью, а скорее какой-то болью - Это всё твоё?
– спросила она.
– Я к этому допущен.
– Да... А этот старый черт в спальне меня всю ночь мучил, а угостил только вареной колбасой и сладким паршивым вином. Слушай, а можно я сейчас кушать не буду, а свою порцию заверну и домой отнесу?
– Домой?
– Ну да, я ведь вдовая, муженек мой по пьяному делу год назад в реке утоп, а детишек осталось двое. Пять и семь годков.
Хулиган, разбойник, домушник и забияка Чухонец в целом был дурным и злым человеком не слишком большого ума. Но слова Веры заставили его от глухой злобы неизвестно на кого сжать зубы и процедить.
– Вот как сделаем. Все что стоит на столе - сваливай в свою сумку. А мы - повторим.
– Правда?!
– выдохнула она.
– Давай, загружайся.
Но тары у неё не оказалось Небольшую сумку Чухонец нашел в кладовке сам, весь провиант упаковали, а стол - продублировали. Выпили по рюмке водки и Чухонец спросил.
– А где ты работаешь?
– Да какая сейчас работа?! И не сыскать! Перебиваюсь кое-как. Ты небось брезгуешь меня, что я к этому слюнявому старикашке прибежала?
– Да нет как-то...
– А что делать? Не идти же на трассу в эти "плечевые" проститутки, которые с проезжими шоферами спят. Это уж, считай, что совсем конец.
– Сколько тебе платил папаша за ночь?
– Старик? Триста рублей.
Да, давно было пора отправить на тот свет папашу, мерзавца во всем, даже в собственных удовольствиях.
Чухонец посмотрел в Вере в глаза и спросил внятно.
– Сколько с меня возьмешь? Тысячи хватит?
Она угадала его желания давно - быть может уже у калитки. Однако чуть смутилась, даже заалела, ответила негромко.
– С тебя? Ничего. Ты и так уже расплатился.
– Получишь тысячу. Сейчас. С ходу.
– А если старик проснется?
– Он мне сначала позвонит, вызовет. Идем ко мне.
Она послушно встала и прошла за Чухонцем в его комнату. А он уже чувствовал, что его трясет и, едва включив свет люстры, тут же потянул с женщины через голову платье, принялся покусывать её за полную шею, платье застряло где-то на уровне бедер и более этим гардеробом заниматься у него не хватило терпения. Он опрокинул Веру на свою кровать, кое - как справился с её трусиками и своим джинсами, она негромко засмеялась.
– Да не спеши ты так! Я и вовсе наверх не пойду сегодня - Конечно, никогда больше не пойдешь..
– Давай как люди, а не собаки. Разденемся, приласкаемся, понежничаем...
Разумно, ничего не скажешь.
Через час Чухонец заснул, но и во сне ощущал возле себя разгоряченное трепетное тело. Потом она тронула его за голову и сказала.
– Володя, кто-то пришел в дом.
Он вскочил, словно подброшенный пружиной, и глянул на часы. Без четверти семь. А пришла, конечно, кухарка Мария. Начинался заключительный этап операции. Голос инструкции снова зазвучал в голове Чухонца.