Чтение онлайн

Он зашёл в вагон и сел на свободное место. Ехать нужно было около сорока минут. Молодая красивая девушка, сидящая справа, явно засыпала под мерный стук колёс. Она постоянно тыкалась головой в его плечо и, в конце концов, легла на него. Барчук улыбнулся, вспомнив, как однажды ехал поздно домой на электричке. Вот также штормило от усталости и его…

Электричка набрала ход. Он сел рядом с сидевшей у окна девушкой. Она была настолько очаровательна, что, несмотря на всю свою усталость, он изредка, делая вид, будто смотрит в окно, поглядывал на неё. Поняв, что совсем ей безразличен, заснул. Проснулся от резкого толчка вагона. Электричка, видимо, затормозила перед семафором. Голова его покоилась на её плече, а её голова на его голове. Он отстранил свою голову, а она свою и оба застенчиво улыбнулись друг другу. Через минут пять она уже спала на его плече, ничуть этого не стесняясь. Он видел, как в окошке вагона проплыла табличка его станции, но будить девушку побоялся. Проснулась она перед Чеховом.

– Мне выходить, – улыбнулась она ему, – а ты до Серпухова?

– Я уже проехал свою, не хотел тебя будить, ты так сладко спала и чему-то всё время улыбалась во сне.

– Ну, ты даёшь… и как же теперь домой доберёшься? Это ведь последняя электричка, значит, и на Москву последняя уже уехала.

– Ничего, на вокзале переночую.

Электричка остановилась. Они вышли. Она пошла к автобусной остановке, а он на вокзал. Даже не узнал, как её зовут. Дурдом!

– Тебя хоть как зовут? – услышал он её голос позади себя…

…Они встречались полгода, а потом из армии вернулся её парень, о существовании которого он даже и не догадывался. Отношения прекратились. Прекратила она и попросила его больше к ней не приезжать, объяснив просто: она дала этому парню слово.

Теперь на его плече лежала голова девочки, которая годилась ему в дочери. Жизнь летит. Барчук осторожно разбудил девчушку перед своей остановкой и извинился за то, что ему пришлось побеспокоить её. Вышел из метро и направился мимо лавочек в торговый центр. В нём на втором этаже в ресторане ждали ребята из его группы. Они весело уже махали, завидев его через огромное стекло ресторана.

– Отстань, я сейчас полицию позову, – услышал он сбоку девичий голос, – руку отпустил, что не понятно?

– Зачем полицию, посиди с нами, выпей, побеседуй, красавица, мы же не звери, – ответил ей с акцентом мужской.

– Отстань, сказала, дай мне пройти, отпусти…

На боковых лавочках сидело человек пять молодых людей, один из них держал девушку за руку, а она изо всех сил пыталась выдернуть её, чтобы освободиться. Понимая, что это невозможно, она замахнулась клатчем и попыталась ударить обидчика. Он увернулся и рассмеялся ей в ответ.

– Паренёк, отпустил бы ты её, видишь, девушка совсем не хочет с тобой общаться, – Барчук уже подошёл к молодым людям и, улыбаясь, глядел в глаза «ухажёру».

– Папаш, иди, иди, тебе в магазин, так и иди в магазин.

– Да я уже пришёл. Отпусти её.

– А то, что будет? – ощерился молодой человек.

– Больно будет, только и всего. Очень больно.

– Ты меня достал, – два кулака по очереди прошли мимо лица Барчука, так и не достигнув цели.

Поняв, что промахнулся, молодой человек ухватил обеими руками за куртку Барчука, но в тот же момент с выражением боли и недоумения, буквально рухнул на колени, оставив свой мизинец в руке этого невыразительного, уже в возрасте мужчины. Причём, мизинец удерживался лишь двумя пальцами. Но видимо, боль была такой, что паренёк стал буквально выть от неё, прося отпустить руку. Остальные молча наблюдали эту картину. Смех заменился ужасом.

– Барчук, с молодёжью знакомишься? – из дверей высыпала его группа.

– Да нет, знакомлю с собственной болью, чтобы понимали чужую.

– Ладно, отпусти ты его, пошли в ресторан, а то мясо скоро зажарят, как ты любишь.

– Повезло тебе, зовут меня, в следующий раз сломаю руку, которой ты первой замахнёшься, чтобы другого ударить или остановить. Ты меня понял?

– Понял, – удручённо прозвучал ответ. Юноша ещё не отошёл от болевого шока.

– Ну, и ладушки. Да и перед девушкой извинись, с женщинами воевать – себя не уважать!

Заря уже занималась всеми оттенками розового. От светлого к облакам до тёмного к земле. День подходил к своему завершению. Ещё один день из его жизни.

Это было вчера, а сейчас он стоял под «шарко» и вспоминал. У сына хорошо, но надо было ехать к сестре в Таллинн. Со смерти отца прошло уже около года. Надо было официально принимать всё, что оставил после себя ему отец.

…Через час он сидел в купе вагона скорого поезда до Таллинна, или бывшего Ревеля. Там когда-то жил его отец со второй семьёй. Отец уже ушёл, как и его жена. Осталась только их дочь Тамара, Барчуку родная сестра. К сестре он и ехал. В купе была ещё пара пожилых эстонцев. Когда он поздоровался с ними по-русски, те просто недовольно кивнули головами, не произнеся ни слова. Хотя родились они с ним в одной стране – СССР, отлично знали русский язык, но за всю дорогу не обронили ни одного слова на русском. Барчуку давно был безразличен этот детский сад из обиженных взрослых. Поэтому он просто не обращал на это внимание. Эстонцы всегда не любили русских. Вернее, не все, пока эстонцы молоды, всё хорошо и все хороши. Но вырастая во взрослые особи, они все свои жизненные неудачи, не найдя других оппонентов, видят в русских. Но не себя же обвинять в своём скудоумии. Ещё в советские годы, когда он заходил в магазин и просил товар на русском языке, продавец отворачивалась и обращалась к следующему покупателю.

Итак, поездка испорчена. Он положил единственный свой багаж спортивную сумку под сидение, достал блокнот и стал писать.

Поезд уже тронулся и набирал ход. Полуоткрытая дверь в купе открылась полностью, и очаровательная блондинка, лет тридцати, улыбаясь, вошла в купе. Она поздоровалась на эстонском. Семейная пара вежливо ей ответила, расплывшись в долгой улыбке.

– Добрый вечер, – улыбнулся он ей.

– Добрый вечер, – тоже с улыбкой и лёгким акцентом ответила она ему.

– До Таллина?

– Нет, выйду на остановку раньше.

– Тоже хорошо, а то я эстонский не знаю, солгал он, а по-русски тут не понимают или делают вид, что не понимают.

– Я тоже не составлю вам компанию, устала очень, схожу, покурю и спать лягу.

– Значит, не повезло.

– Значит, не повезло, – улыбнулась девушка.

Эстонцы на чистом русском спросили проходящую мимо проводницу, где находится вагон-ресторан. Получив ответ, они пригласили новую попутчицу с собой, но та отказалась. Пара ушла.