Барьер

– Неблагодарная девка!
– Меня уже в который раз выгнали с занятия, но это только на руку, забежала в свою комнату, натянула тоненькую курточку и прошмыгнула мимо дремавшего сторожа на улицу. Сегодня удачный день для заработка, моросил мелкий, но весьма неприятный, дождик. В такие моменты люди не смотрят по сторонам, они спешат скрыться в тёплых помещениях, а всю дорогу зябко ёжатся. Самое идеальное время для карманников, вроде меня.

Толстячок шустро катился в сторону парковки, его я и выбрала жертвой. Дорогое драповое пальто некрасиво обтягивало телеса, толстые пальцы, унизанные перстнями, сжимали ручку огромного черного зонта. Интересно, он за своим необъятным животом носы туфель видит? Совесть меня перестала мучать ещё год назад, ведь бумажники вытаскивала исключительно у таких вот экземпляров, от них не убудет, а мне что-то нужно есть самой, и кормить своего младшего брата. Вытащила руки из карманов, неловко споткнулась об бордюр и рухнула хрупким телом на мужика. Тонкий кошель переехал в мою курточку.

– Простите.
– Жалобный голосок, расстроенное лицо. Мужик сильно оттолкнул меня, из-за чего больно приложилось кобчиком об асфальт.

– Расплодился сброд, вали, пока не огрел.
– Он брезгливо отряхнул полы испачканного пальто и свернул в сторону припаркованного авто, это стало знаком, и я поспешила юркнуть во дворы. Видимо, ключи были в том же кармане, что и моя добыча, как иначе объяснить разъяренной вопль обчищенного, пришлось ускориться и нырнуть в подземный переход.

Рынок. Мне это место нравилось не только из-за того, что проще работать, на рынке обитают люди среднего, и низкого достатка, а есть и такие же, как я. Можно даже вещи прикупить, никто не посмотрит косо и не осмеёт за потёртые джинсы и линялую кофточку. У здешних торгашей нет снобизма, да и откуда ему взяться, если основные покупатели - это простые рабочие, да бабушки с вязанными и тканевыми сетками. Именно тут, у одной доброй женщины, я покупаю пирожки по приемлемой цене. Знаю, что лучше лишний раз не тратиться, но они напоминают мне с Вадюшей счастливое детство, бабушка баловала нас этим лакомством каждые выходные. Вздрогнула из-за привычной волны тоски и сжалась, дождику без разницы на кого капать, холодная влага проникала под тонкую куртку, медленно, но уверенно, выгоняя тепло. Поспешила добраться до нужного лотка и протянула купюру плотной женщине.

– О, Софьюшка, тебе как обычно?
– Кивнула головой, чем стряхнула с капюшона дождевые капли. Тётя Катя завернула в плотную бумагу с десяток разных пирожков, да в пакет положила, чтоб наверняка.

– Спасибо.
– Она тяжело вздохнула и плотнее укуталась в вязаную шаль.

– Да не за что. Жалко мне тебя, девонька. Всех ваших жалко.
– Нахмурилась и кивнула. Ненавижу, когда жалеют, жалеть стоит слабых и отчаявшихся, а я не такая. Попрощалась с сердобольной тетей Катей, спрятала добычу под куртку и поспешила вернуться в приют.

Сначала в приюте жилось сносно, может, сказалось горе от потери, а может на самом деле не так наглели работающие там, но сейчас мы не живём, выживаем. Кормят нас три раза в день, как положено, но порции мизерные, словно птицам подачки, и есть ту бурду, что дают, невозможно, иначе велика вероятность серьёзно отравиться. Зачем сиротам хорошие продукты? Родным приютских работников это нужнее, ну а мы и просрочкой перебьемся. Кто ловчее, тот и ест нормально. Некоторые ребята приходили покалеченные с заработков, но на это закрывают глаза, справедливо полагая, что выживает сильнейший. Естественный отбор, так сказать. Да, в нашем деле плошать нельзя, чуть зазеваешься, и получишь на орехи. А все из-за катастрофы.

С полгода назад мир умылся в слезах, оплакивая многомиллионную страну. Все началось прозаично, главы двух государств что-то не поделили, со временем в этот конфликт втянулись и остальные, пока бомба неизвестного содержимого не уничтожила целый народ. Как и ожидалось, виновный в катастрофе не нашёлся, территорию признали опасной, запретив приближаться ближе, чем на километр. Казалось бы, угроза третьей мировой миновала, но пришла беда с другой стороны.

Стоит что-то запретить, как найдутся желающие нарушить этот запрет. С лозунгами, что от людей что-то прячут, на закрытую территорию попытались проникнуть активисты, большая часть из них наткнулись на прозрачную преграду, но два человека проскользнули, и исчезли в один момент, назад они не вернулись. Волна ажиотажа и ужаса затопили разум людей, территорию окрестили вторым Чернобылем, но учёные взяли след, выбили денег и стали отираться вокруг невидимой линии невозврата. Предположения были одно дурней другого, кто-то даже сказал, что эта стена - портал в другой мир. Воистину говорят, между дураком и гением грань очень тонка.

– Где наша доля?
– Из-под лестничного пролёта вынырнула банда местных стервятников, они, как и я, в этом году должны покинуть тюрьму для ненужных детей. Достала с двух потайных карманов деньги и отдала, лучше так, чем быть изнасилованной в каком-нибудь уголке. Пока я отдаю им приличную долю своего заработка, меня не трогают.

– Вот.
– Стоило отдать дань, как меня затащили под злосчастную лестницу, главарь банды - Гринька, привычно облапывал меня, остальные стояли на стреме.

– Мелкая, не ври мне, у тебя глаз на толстосумов намётан, по-хорошему отдавай остальное.
– Я знала, что они попытаются отобрать почти всё, даже больше положенного, с каждым разом ребята завышают процент, как бы через месяц не начали до нитки обдирать, с них станется заставить ловкачей, поэтому ощутимый кусок спрятала в нижнем белье.

– У меня правда только тысяча осталось, у клиента одни карты были, а с них снимать пока никто из наших не научился.
– Огрызнулась в ответ. Я боялась нарываться, но если буду кроткой овечкой, то нагнут, лучше получить оплеуху. Она и последовала, Гринька всегда наказывает за дерзость, хотя и уважает это.

– Надо же, действительно одна бумажка. Когда ж ты накосячишь то?
– Потому и не трогает, ни он, ни его прихлебатели, я прибыльный ловкач. Самое удивительное, что он каждый раз будто не замечает сдобу, справедливо отнеся это к неприкасаемому. Любой из приютских имеет то, что связывает их со счастливым прошлым, и какими бы мы суками не были, на это не давим даже у лохов. Те, кто пришёл к нам с домов малюток тоже имели что-то, что на их взгляд ассоциируется с жизнью с мамой и папой. Потёрла жгучий след на лице и поспешила к своему боевому воробышку.

Моему брату скоро исполнится двенадцать, он младше меня почти на шесть лет, но уже сейчас просит научить его всем премудростям ловкачей, а у меня сердце кровью обливается, как представлю, что его на этом деле поймали. Девчонок всегда не так сильно бьют, но вот мальчишкам могут и кости переломать, прежде чем полиции сдадут. Естественно, в тюрьмы нас не посадят, они давно переполнены, а кормить лишний рот никто не станет, просто вернут в приют, где в наказание запрут в подвале с одной бутылкой воды на пару дней. Помню, я тогда еле ходить могла от голода, а мой смелый воробышек подкормил меня после освобождения засохшим, и уже начавшим плесневеть, хлебом. Специально прятал после столовой, сам недоедал, но старшую сестру накормил. Ох, как тогда желудок болел, зато больше ни разу не попалась, эта ситуация заставила ответственно относиться к каждому делу.

Аккуратно приоткрыла комнату, где живёт братишка и ещё три паренька, убедилась, что Вадим ждёт меня в одиночестве, и уже увереннее вошла. Как он обрадовался гостинцу. Он всегда торопился проглотить побольше и побыстрее, чтоб никто не успел отобрать. Это за стенами мы друг за друга глотки порвать можем, но внутри каждый сам за себя. Схватила ещё немного тёплый пирожок и поспешила его съесть, неизвестно, когда выдастся возможность ещё раз покинуть стены. А всё из-за маглоидов.

Когда эти существа вышли из-за барьера, начались трудные времена. Они забирали детей от шести, до двадцати, и никто не мог понять, каким принципом они руководствуются и выбирают этих несчастных. Первая волна прошла по странам Европы, говорят, что с ними не могут справиться даже танки, эти существа обладают необъяснимой силой, и убить их практически невозможно. Практически, потому что одного смогли, но за это отомстили остальные, вырезав все семьи виновных, с тех пор активисты притихли, а на захватчиков кидались только отчаявшиеся родители детей, что забрали. Наша страна наивно полагала, что на Европе они и остановятся, но как бы ни так, они были частым гребнем, что прочесывал даже захудалые деревеньки в поисках особенных, тех, кого они заберут за барьер. Именно из-за них всё погрузилось в хаос и беспредел, именно из-за них дети в приютах умирают от голода и болезней, ведь управляющих не кому проверять, все силы органов правопорядка брошены на то, чтобы снизить преступность в грубой форме. Разумеется, гораздо важнее найти очередного убийцу, или разносчика наркоты, чем считать количество умерших детей. Мы же беспризорники, кому сдались то в этом мире? Подохнем - тем лучше, гены какой-нибудь проститутки-кукушки уничтожатся.

– Учительница сегодня сказала, что маглоиды практически у нашего города. Вот бы они и нас забрали.
– Его слова вызвали в душе бурю негодования.

– Ты что такое говоришь?
– Мальчишка не по-детски пожал плечами.

– Всё лучше, чем тут находится. Да и какая разница, где тебя убьют, тут, под стенами какой-нибудь пятиэтажки, или у этих существ. Неизвестность лучше печального конца.
– Еле сдержалась, чтобы не дать подзатыльник за такие размышления.

– И кто тебя надоумил?
– Он запихал в рот последний пирожок и споро его дожевал.