Чтение онлайн

И что теперь?

Да, они живут врозь, но просто знать, что ее любимый (что бы она ни делала и ни говорила, а разлюбить Ларса не могла) был одним из членов черной банды?!.

Линн сидела, стиснув голову руками, просто не зная, что думать.

Больший кошмар представить трудно. Ларс с плетью в руке в том подвале?! Бог мой, значит, все, что было раньше, просто ложь? Он все знал, а ее вытащил, когда уже была на грани… ради чего, ради вечной благодарности?

Разум твердил, что так и есть, что просто была одной из жертв, почему-то пришедшейся по вкусу мучителю. Где-то глубоко-глубоко в душе она уже знала, что примет даже это, настолько любит Ларса, что готова смириться даже с его злодейской сущностью.

Сердце возражало: Ларс и злодейская сущность несовместимы!

Разум напоминал, что он не бросил занятия БДСМ даже тогда, когда она носила их ребенка. Карин реально существует, и своих сеансов БДСМ с ней во время беременности жены Ларс не отрицал. Это ли не предательство?

Линн было тошно, очень тошно. Чего еще она не знает о муже, что выползет, откроется, обнаружится вдруг, чтобы испортить жизнь?

Как дальше жить с вот таким знанием? Как вообще жить, если она не ведает и половины из его секретов, страшных секретов? Как она сможет скрыть свое страшное знание от Фриды, Бритт, от бабушки… при последующей мысли о Свене Линн даже покоробило, не может быть, чтобы Свен ничего не подозревал о своем любимце, значит, знал и молчал?

Ложь… кругом ложь… страшная, со свистом плети, с криками боли, с ужасом… смертельно опасная ложь… А еще усиливался страх. Теперь она знала его тайну из тех, которые нельзя списать на шалости юности, это не щенячьи попытки выглядеть крутым, пробуя наркотики «как все», не стремление выглядеть особенным, занимаясь шибари, это не игрушки. Нынешняя тайна из тех, за которые убивают.

Ларс участник съемок снафф-видео? Теперь ее собственное пребывание в подвале и обещание показать запись ее мучений именно Ларсу выглядели несколько иначе. Вот почему от Ларса не требовали выкуп — он был одним из своих! А запись ее мучений оказалась бы серьезным инструментом давления. Его можно было привязать таким образом, чтобы не вильнул, не соскочил, не прекратил свои занятия.

Что же делать? Что делать ей?!

Бежать, скрыться? Но есть Мари, и как отец Ларс имеет право видеться с дочерью. Куда бы она ни делась, Ларс отыщет хоть через тот же Интерпол, с которым работает его друг Оскар…

Сколько так просидела, не могла бы сказать. Боясь, что вернется Фрида и увидит, в каком подруга состоянии, позвонила ей сама:

— Фрида, у меня что-то горло разболелось. Я уйду? Все равно никого нет…

— Да, Линн, конечно, я через четверть часа уже приду сама.

Линн поспешила скрыться.

Она сидела в машине на набережной, глядя вдаль. Воду озера Меларен слегка рябил ветерок, откуда-то доносились детские голоса, смех, ярко светило солнышко, а на душе мрак…

Рядом на сиденье лежал пакет с фотографиями.

Линн снова взяла их в руки, с горькой усмешкой стала перебирать… и вдруг просто впилась глазами в одну, потом вторую, разложила несколько рядом, снова поднесла ближе к глазам…

Нащупала мобильник, включила, не обращая внимания на пропущенные вызовы, нашла номер Вангера…

— Даг, это Линн. Нужно срочно встретиться, но не в Управлении. Хорошо, подъеду сейчас.

Они встретились на Слюссене, Вангер с интересом оглядел ее ярко-красную машину, покачал головой:

— Впечатляет. Что случилось, Линн?

Она лихо крутнулась на сумасшедшей развязке Слюссена, перебралась в Гамла-Стан и, только припарковавшись на Скеппсброн, наконец повернулась к Дагу:

— Мне нужно встретиться с Оскаром. Я понимаю, что он засекречен, ничем его не выдам, могу полететь ради этого хоть на Южный полюс.

Даг улыбнулся:

— Такие жертвы не нужны, он не засекречен, работает в штаб-квартире Европола в Лионе. Но зачем?

— Это касается Ларса и меня…

Вангер молчал. Линн понимала, что так поступать нельзя, если хочешь, чтобы тебе шли навстречу, будь откровенна, и решилась.

Даг разглядывал снимки с ужасом.

— Линн?! Откуда это?

— Только что прислали.

— Кто?

— Не знаю, но очень хочу узнать.

— Это?..

— Это не подвал, — она говорила, не глядя ни на снимки, ни на Дага, сидела прямая, напряженная, как сжатая пружина, уставившись в ветровое стекло, словно могла за ним увидеть то, чего не видела на фото, — на двух фото на стене отсвет оконного переплета, еще на двух, если присмотреться, видно отражение в стекле шкафа крыш и Седер-Турн…

Он нашел на снимках то, о чем говорила Линн. Она права, это какая-то студия…

— При чем здесь Оскар?

— На плече у Ларса нет тату, значит, снимок сделан давно, Оскар может знать, когда и где это сделано, а следовательно, и кто прислал.

— Логично… В Лион слетать сможешь? Боюсь, что он не прилетит сюда.

— Смогу.

Оскар встретиться согласился, договорились сделать это в парке рядом со штаб-квартирой. Он предложил заказать номер в соседнем отеле «Хилтон», но Линн отказалась:

— Я на полчаса беседы и сразу обратно, не хочется оставлять надолго Мари.

Она не стала добавлять, что и привлекать внимание своим отсутствием тоже не хочется. Ведь тот, кто отправил пакет с фотографиями в офис, знал, что она там.

Встречаться с Оскаром пришлось в аэропорту Сент-Экзюпери. Все удалось организовать быстро, хвала самолетам и интернету. В тот же день она была в Лионе. Скрыть поездку от бабушки получилось, просто взяла билет на самолет «Люфтганзы» с пересадкой в Амстердаме в Скипхоле и через пять часов уже была в лионском аэропорту Сент-Экзюпери.

А вот обратно пришлось лететь через лондонский Гатвик, чтобы не провести в аэропортах целый день.

Едва выйдя из самолета в Лионе, позвонила Дорис, убедилась, что с Мари все в порядке, перезвонила бабушке и отговорилась тем, что выключает телефон до завтра.

— Что случилось, Линн?

— Ба, надоели сочувствующие. Я лучше буду дважды в день звонить сама, чтобы вы знали, что с нами все в порядке.

Едва успела отключиться, чтобы бабушка не услышала объявления по аэропорту. Так и вышла к Оскару, смеясь сама над собой.