Чтение онлайн

От копки картошки, а на даче было 12 соток почти полностью засаженных картохой, у меня до сих пор волосы дыбом встают, и основной аргумент родителей был «Зимой то жрать захочешь!!!». Я ехал на эту дачу и отрабатывал свой оброк, этакая барщина, от которой было не скрыться, потому что наказания были суровые.

Нет, меня не били, может быть пару раз, да и то слегка, отец был в душе добрым человеком, но психологически на меня давили во всю. Уже тогда я стал понимать, особенно после поездки в лагерь, что надо быть с крутыми пацанами, если ты хочешь из себя представлять хоть что-то в этой жизни, или стать просто обычным серым обывателем и смириться с этим. Смириться – это было не про меня, я обожал свободу, уже тогда почувствовал силу денег и был готов примкнуть к братве, при первом же удобном случае, и скоро так и случилось.

Отец у меня в то время стал народным депутатом городского совета, что было огромной удачей и возможностью пойти дальше. Он обладал каким то обостренным чувством справедливости, но для того чтобы нести его в люди, нужна была ещё сила духа, а вот с этим были большие вопросы.

Помню мы с Петей с таким воодушевлением раскидывали листовки с его кандидатурой по почтовым ящикам в нашем районе, я думал ну вот, наконец-то мы вырвемся из этого обывательского мира и заживём новой жизнью. Выбрать то выбрали, но у отца не было так необходимого здесь честолюбия, и как то раз он мне честно признался:

– А я ничего не понимаю в этих всех голосованиях, сижу смотрю на эти бумаги и всё.

– Так разберись, голова же на месте! – кричал кто-то внутри меня, но он молча сдал свои корочки по истечении срока и запил.

Мать ещё любила устраивать эти сцены под названием «Вот посмотри на него, а ещё депутат называется», в бессилии указывая на спящего пьяного отца, и именно тогда моё уважение к нему было окончательно и бесповоротно утрачено навсегда.

«Комки», так называли ларьки, стали расти, как грибы после дождя на каждом углу, и я ходил и думал, вот бы мне по-старше быть, – я бы сначала один такой открыл, а потом и ещё и ещё, деньги делались можно сказать прямо из воздуха, на моих глазах обычные до этого обыватели превращались в солидных людей на красивых машинах. Я хотел заниматься боксом, понимал, что необходимо быть сильным, если хочешь чего-то достичь, но мать категорически была против, ссылаясь на мою близорукость. «Вот пойдёшь на бокс, всю голову отобьют, совсем зрение потеряешь» – нервно говорила она мне.

В итоге уже позже после плавания я стал ходить на тяжёлую атлетику, а потом мне разрешили ходить на такое диковинное ещё по тем временам карате. С тяжёлой атлетикой дело закончилось сорванной спиной, а ещё тогда мне старшие ребята говорили, что становая тяга – верный путь к могиле и эти нагрузки, а я готовился сдавать на 3-й взрослый разряд, в итоге обернулись для меня весьма плачевно. А секция по карате располагалась совсем в другой части города, в Соломбале, и мне приходилось ехать туда на троллейбусе через весь город.

Мне нравилось заниматься, и вскоре эти навыки мне очень пригодились. так как я был маленького роста, худой и при этом ещё слепой, как крот, в этих страшных советских роговых очках. У меня даже кличка в школе была «Малыш», потому что я был самым низким по росту в классе, и это очень задевало меня, но больше всего я ненавидел эти чёртовы очки, которые уродовали меня до неузнаваемости. С «Малышом» я тоже смириться не мог, и уже тогда стал с помощью кулаков биться за место под солнцем. Часто проигрывал, потому что был маленьким, но одноклассники стали уважать меня за то, что я всегда готов был постоять за себя, хоть часто бывал и побит. В определённый момент мне стало просто лень ездить на карате, хотя отец мне сам тогда сделал макивару, это такая доска с приклеенной к ней толстой резиной, на которой набивали костяшки пальцев и ставили удар.

– —

Вкратце про всю свою родню я рассказал, и отдельно хотелось бы остановиться на моей матери, Ольге, ибо её влияние на мою жизнь было огромным, она была главой семьи, в которой процветал матриархат, и по сути всё делалось в ней с её прямого и непосредственного участия. «Снежная королева», как бывало за глаза называл её отец, видимо от отсутствия тепла с её стороны, которого всем в нашей семье так не хватало. У меня тоже было такое ощущение временами, что я как маленький мальчик Кай, из всем известной сказки, который сидел в этом огромном замке из льда и всё детство раскладывал из маленьких льдинок слово «СВОБОДА» и всё ждал отважную Герду, которая освободит меня из под власти Снежной королевы. Думаю, что до сих пор где-то внутри меня, глубоко в сердце ещё сидит этот острый маленький кусочек льда с тех времён. Что ни говори, а мать, как и отец, была трудяга, это они умели делать, чего не скажешь обо мне.

«Ты ещё со своим гонором от жизни отхватишь» – со злости говорил мне отец, когда я поругался с ним из-за плохо подметённых листьев у его работы, он подрабатывал дворником. Теперь то я понимаю, что только этот гонор, как он его называл, а по факту это было честолюбие, помогло мне выплывать каждый раз на поверхность из самого казалось бы непролазного житейского дерьма. А жизнь старалась, била наотмашь Малыша по щекам то с одной стороны, то с другой, но Серёжа молча вставал, размазывая сопли и слёзы по лицу и грозя маленьким кулаком говорил в сердцах: «Вот подождите у меня, я ещё вам покажу!»

Конец ознакомительного фрагмента.