Бартош-Гловацкий
Шрифт:
Бартош. Народ скоро на работу пойдет.
Бартошиха. Войтусь…
Стук в дверь.
Что это?
Бартош. Кто там ломится?
Дверь с шумом распахивается, в дверях приказчик.
Приказчик. Бартош, на барщину!
Бартошиха. Господи!..
Бартош. Вы что, одурели?
Приказчик. Как ты смеешь, хам, так со мной разговаривать!
Бартош. Кто это хам?
Приказчик. Нечего шуметь. Слышал, что я сказал? На барщину! Солнце всходит.
Бартош. Пускай себе всходит. Вы что, не знаете, что я на барщине не работаю?
Приказчик. Слышал, что я сказал? С сегодняшнего дня кончено. На работу! Хочешь плеть вспомнить? (Замахивается.)
Бартош(бросается на него). Ты меня… ты меня… не дождаться тебе!
ДЕЙСТВИЕ ТРЕТЬЕ
КАРТИНА ПЕРВАЯ
Покои старосты, как в прологе. Староста за столом. Его жена у камина вышивает. Травинский.
Староста. Весьма на тебя, сударь, претендую, весьма! Это твоя, сударь, вина. Как можно было допустить?
Травинский. Ваша милость…
Староста. Потом, потом! Ввести!
Два гайдука вводят Бартоша — рубаха разорвана, волосы растрепаны. Гайдуки вытягиваются у дверей.
Староста. Ага, Бартош… Ты что же, не слышал, как тебя на работу звали?
Бартош. Слышал. Хотел жаловаться вашей милости на управляющего.
Староста. Что?
Бартош. Мне не полагается ходить на барщину. А управляющий свое… Так чтобы ваша милость приказали управляющему…
Староста. Не полагается!.. Почему же так, не полагается?
Бартош. От повинностей ваша милость меня на вечные времена освободили. Управляющий читал, все слышали и знают.
Староста. Знают?.. Кончено! Понял? Управляющий исполняет мои веления и только!
Бартош. Управляющий… выполняет веления вашей милости… вашей милости? Что кончено? Когда пан Костюшко… пан староста освободил меня от всех повинностей…
Староста. Пана Костюшки нет. А я есть. Освободил, а теперь отменяю.
Бартош. Как же, ваша милость, отменяете? И кровь под Рацлавицами отменяете, и смерть тех, что пали от пушечных ядер?
Староста. Отменяю свое распоряжение.
Бартош. И пана Костюшки манифест? Что отработки не будет, и облегчение повинностей, и все?..
Староста. Нет Костюшки, нет и манифеста.
Бартош. Супруга вашей милости тогда так красиво об отчизне говорила… что ей служить надо…
Староста. Что тебе рассуждать об отчизне?.. Твоя работа на пашне, забота об отчизне дело шляхетское!
Бартош. Да ведь и мне пан Костюшко шляхетство пожаловал…
Староста. А тебе сдается, что ты уже и стал шляхтичем? Не так это просто!.. Шляхетские роды веками росли, веками в стране верховодили и гербы свои все новой славой покрывали…
Бартош. И вы, ваша милость, теперь хотите вот этак о своем гербе похлопотать…
Староста. Да ты что? Как ты смеешь?
Бартош. Я кровью купил свое право…
Староста. А шляхетство не покупается и не продается! Безумен был твой Костюшко, и, как всякое безумство — предприятие его окончилось постыдно. Только навлек несчастие на отчизну.
Жена старосты. Всякая власть от бога… Не годится бунтовать против власти.
Бартош. Иначе вы, ваша милость, ясновельможный пан староста, и ваша милость, ясновельможная пани, на этом самом месте не так давно говорили.
Староста. Времена переменились, и ты должен понять, что переменились! Людей бунтуешь, к дурному подстрекаешь, сбиваешь с толку…
Бартош. Какой же бунт — свое отстаиваем.
Староста. С отцов и дедов, с прадедов и прапрадедов жендовицкие владения на порядке держались. И порядок здесь будет. Ты отвык от честного груда, но управляющий тебя снова научит, понял?
Бартош. Так как же будет?
Староста. С чем?
Бартош. С народом, с барщиной? С отработкой? С моей избой? С манифестами пана Костюшки? С собственным словом вашей милости, письменно сюда присланным?
Староста. Я уже сказал. На работу! И чтоб я не слышал больше, что у тебя сходятся, что ты подстрекаешь людей!
Бартош. Пока пан Костюшко был силен…
Жена старосты. Тогда было иное, и многое с тех пор переменилось. Теперь уже не царь, а вследствие взаимных договоров и соглашений его величество австрийский император всемилостивейше правит нами.
Бартош. Переменили себе, значит, барина?
Староста. Не твое это дело, не твоего мужичьего ума. С вами-то все по-прежнему обстоит, да так и останется.