Башни Латераны 2
Шрифт:
— Но…
— Да, там есть исключения… та же Гретхен. Но она — маг. Магу можно, маг — это осадное орудие их мало, они на вес золота. Мой тебе совет, малец — если уж собрался вступить в отряд — вступай как маг. Вон к Элеоноре сходи, она тебя хотела в ученики взять.
— Но это же время! А я…
— А куда ты торопишься? «Черные Пики» никуда не денутся — до весны.
— Как это? У них же контракт исполнен и…
— До весны, говорю, никто с места не двинется. Осень, Леонард. Дожди. Грязь. Потом снег. Дороги размыты. Обозы не пройдут. Лошадям нечего есть. Военные действия невозможны. — Пауза. — Разве что мелкие стычки. Рейды. Но это для опытных бойцов, не для салаг. Иэээх! — он потягивается и зевает: — ступай учись, Леонард и не морочь мне голову. Мне есть чем заняться… вали отсюда и передавай Элеоноре привет, как увидишь. Хотя нет. Она наверное тебя за такое побьет… эх… — он прищуривается: — какая женщина…
Откуда-то снизу, через пьяный гомон доносится грохот и крики. Слышен топот по лестнице.
— ГДЕ ОН?! ГДЕ ЭТОТ МЕРЗАВЕЦ?! УБЬЮ! КАСТРИРУЮ!
Мессер замирает. Слушает. Вздыхает — обречённо: — О, демоны!
— Это Бернард! — вскрикивает пышная блондинка, вскакивая на кровати и прижимая руки к груди. Лео поспешно отводил глаза в сторону, груди у нее такие же пышные, как и она сама с большими, темными пятнами сосков.
— Это папа?! — вторая блондинка, стройная — прижимает к себе простыню: — но как он нас нашел?
— Не время нюхать розы, дейны. Прошу меня простить! — Мессер вскакивает с кровати, совершенно голый. Хватает с пола одежду. Кидает всё в охапку. Из общей кучи вываливается один сапог. Он хватает меч. Подходит к окну, распахивает его. Холодный воздух врывается в помещение, он выглядывает наружу.
— Высоко черт. — морщится он: — и холодно.
— ВОТ ТЫ ГДЕ! — дверь распахивается, Лео едва успевает отшатнуться, чтобы его не ударило. В номер врывается высокий мужчина с седой бородой, который трясет над головой палкой, окованной железом: — ТЕБЕ НЕ ЖИТЬ!
— Дорогой не надо! — срывается с кровати пышная блондинка: — он же герой! Он нас всех спас! Спас город!
— Папа! — кричит вторая блондинка, прижимая к груди простыню: — я не виновата! Он сам пришел!
— Прошу прощения, но меня ждут в другом месте! — Мессер выскальзывает в окно: — дейны, вы были неподражаемы! Хельга, не ругай Дафну!
— СКОТИНА! — мужчина вырывается из рук пышной блондинки и выглядывает в окно: — Я ТЕБЯ НАЙДУ!
— Дорогой, хватит! Он и правда герой, это же Мессер, капитан «Алых»! Он же собой жертвовал, был ранен! Это самое малое что мы могли…
— Хельга! Как ты могла?! И… какой пример ты подаешь нашей дочери! — раненным буйволом взревел мужчина: — а ты, Дафна?!
— Я не виновата папочка! Меня заставили!
Лео на цыпочках вышел из номера и спустился вниз. В зале вовсю праздновали победу, Бринк Кожан уже лежал лицом в тарелке. Маришка порхала между столами, а Вильгельм приветственно кивнул ему из-за стойки.
Он вышел на улицу и обошел таверну. Увидел Мессера, который был уже в штанах и отчаянно ругался на нескольких языках сразу, натягивая один сапог на босу ногу.
— О. Леонард. — моргает капитан наемников: — тебе снова что-то нужно?
— Вы забыли. — Лео протягивает Мессеру его сапог: — вывалился, когда вы в окно сигали. Я вот чего не могу понять…
— О, мой сапог. Спасибо, малец. — Мессер взялся натягивать второй сапог: — я уж думал босиком буду через город идти. Чего хотел узнать еще?
— Ну… — Леон задумался. Там в таверне его захлестнула волна гнева и он схватился за кинжал даже не думая, не размышляя. Но Мессер — он же в сто раз опаснее чем Лео и…
— Почему вы побежали? — тихо спросил он. Мессер — капитан роты «Алых», а тот кто ворвался — обычный горожанин, судя по одежде — купец. Мессер таких может пачками убивать… так почему он отступил?
— А ты не понимаешь? — капитан накинул куртку и повел плечами, поморщился от боли: — кажись я себе задницу отбил при падении. Ладно, пошли. — он приобнял Лео за плечи: — пропустим пару кружечек. Что же до того, почему я бежал… знаешь, я бы мог не бежать. Мог поколотить этого… но… это же его жена и дочь. Им с ним еще жить. Когда я вот так убегаю — я сохраняю гордость отца и мужа, понимаешь? Ай, ни черта ты не понимаешь, малец. Пошли в кабак…
Глава 2
Лео лежал в темноте, уставившись в потолок.
Дом дышал тихими ночными звуками: где-то скрипнула половица под чьим-то весом, за стеной похрапывал отец — ровно, с хрипотцой, как всегда после тяжёлого дня. Внизу шуршала мать, укладывая вещи после долгого дня — стук керамики, шорох ткани, тихое бормотание молитвы перед сном. Мильна ворочалась в соседней комнате, бормоча что-то сквозь сон — наверное, снова спорила с воображаемыми друзьями.
Всё было как обычно. Как всегда. Как будто ничего не изменилось.
Как будто не было осады, разрушенных стен, жёлто-чёрных доспехов в проломе. Как будто не умерла Марта, его однокурсница, единственная, кто пришёл на похороны Алисии — а ей срубили голову, Грета сказала: «как капусту». Как будто всё ещё можно было вернуть назад, проснуться и обнаружить, что это был просто дурной сон.
Но сны не возвращаются.
Лео закрыл глаза, пытаясь отогнать образы. Марта, улыбающаяся на лекции. Алисия, машущая ему рукой на рынке. Безымянная, стоящая в дверях его комнаты с пустым взглядом.
Как будто бы он вернулся туда, где всё это время жил — в свой старый дом. Когда он вот так лежал и смотрел в потолок, пять минут перед сном, когда он принадлежал только самому себе. Лежал и мечтал.
О том, что когда-нибудь в нём проснётся могучий и древний Дар, и он в одиночку победит Арнульфа, а потом — твердь земная и небеса разверзнутся, и оттуда хлынут орды демонов, но он в тяжёлом бою, из последних сил — победит их всех. И упадёт с ранением на землю. И первой к нему подбежит Алисия и обнимет, положит его голову к себе на колени, и её горячие слёзы обожгут ему лицо.